Кодекс Крови. Книга ХV

— Совсем не понимаешь? — скептически смотрел я на принца. А ведь у того были отличные аналитические способности.

— Он знает ответ, поверить в него просто не может, — со стороны ответила за племянника Софья. — Для всех боги — защитники и заступники, поэтому не верит Андрюша в эгоистичную парадигму их пернатого: «Бог дал, бог взял!» Не сталкивался лично. Может, и хвала богам, что Кречет посчитал его слишком мелкой и слабой фигурой, чтобы использовать.

— Сколько ему осталось без магии? — задал я бестактный вопрос, который принц Андрей попросту боялся задать всё это время.

— Терапию ему подобрал Борис отличную, но даже с ней — не больше полугода, — покачала головой Софья.

— Но ты могла бы… — Андрей не закончил фразу, оборвав себя на полуслове.

— Быть донором? — горько усмехнулась Софья. — Снова стать игрушкой в руках богов? Брата я люблю, как и он меня. Но ты не думал, что со мной станет, если Кречет узнает, что я самовольно разорвала их с Орланом божественный договор? Я не просто так сидела, не показывая носа, в другом мире. Поживи сперва полторы сотни лет как корм для падальщиков без собственного мнения и возможности сказать нет, а потом проси.

— Так, это всё, конечно, хорошо, но меня волнует и другая сторона проблемы, — вмешался я в семейные разборки. — Как нам безнаказанно и незаметно зачистить память императору о событиях моей коронации? Вариант с зельем забвения хорош, но пропажа целых двух дней из памяти привлечёт ненужное внимание.

— Не сработает зелье, — почти хором ответили Софья и Андрей и обменялись понимающими взглядами. — Отпрысков императорского рода с детства микродозами его пичкают, чтобы выработать сопротивляемость. Иначе все, кому не лень, пытались бы опоить нас. Собственно, многие пытались и до сих пор пытаются.

— Ментатор? — предложил я свой вариант, в который раз радуясь, что переманил себе Густава Ильдера.

— Подарок Кречета защищает от насильственного воздействия, — покачала головой Софья.

— А что насчёт добровольного? — на всякий случай уточнил я.

— На добровольное запрета не было, вроде бы, — неуверенно ответила Софья. — Но какой император согласится на добровольную чистку мозгов?

— Наш… Наш согласится, если действительно так сильно любит свою семью.

* * *"

"Пётр Алексеевич медленно приходил в себя в лазарете. Характерный запах лекарств сразу снимал все вопросы по собственному местоположению. Голова гудела, будто после похмелья, но тело в первые за последние дни не ломило и не грозило рассыпаться от любого неосторожного движения. Последнее, что Пётр Алексеевич помнил, это амфитеатр посреди пустыни и коронация Комарина в качестве императора.

«Приснится же такое! — подумалось императору. — А ведь Боря божился, что мозги до последнего будут в норме».