Кодекс Крови. Книга ХIV

Вынимая из недр пышной юбки бутылочку кальвадоса с собственным ядом, Блэйр вышла с балкона в натопленную комнату с тремя матронами:

— А вот и я, дамы, кальвадос уже достаточно остыл, как и моя душа на пронизывающем ветру.

Разливая по микроскопическим рюмочкам напиток, Блэйр следила, чтобы каждая из старушек получила свою порцию.

— А теперь пришло время сказаний и легенд, — заправским голосом сказочницы проворковала она. — За то, чтобы у сказок был только хороший конец."

"Дамы пригубили кальвадос маленькими глотками и откинулись в креслах у камина. Щёки их раскраснелись, и они скинули тёплые пледы с колен, а уже спустя две рюмки сами не заметили, как принялись делиться старыми историями из жизни рода, больше похожими на сказки.

Кальвадос наполнял рюмки, перед глазами Блэйр проходили древние войны родов, истории взлётов и падений, но это всё было не то, что нужно.

— Ох, дамы. Что мы всё о мужчинах, да о войнах. Давайте о любви, неужели не было таких историй? — подтолкнула матрон в нужном направлении тень, подливая очередную порцию кальвадоса.

— Было, — проскрипела голосом несмазанной дверной петли одна из матрон с крючковатым носом и удивительно красивыми голубыми глазами, Мишель, кажется. Блэйр особо не запоминала их имена. — Лет сто назад или около того. Была у нас одна… юная и восторженная. Влюбилась.

— Взаимно? — совсем по-женски поддержала рассказчицу Блэйр.

— Взаимно, — кивнула та. — Баронессой уехала к русам, на болотах поселилась, хоть наши и не одобрили, но её тот барончик попросту купил за бешеные деньги, но с одним условием. Наш глава половину карточных долгов закрыл.

— А что за условие? — тут же вцепилась в подробности мёртвой хваткой Блэйр.

— Да как обычно, одного ребёнка в клан отдать. Наш-то род сильней и древней был, вот и потребовали себе для обновления крови, ну и чтоб, значит, из отца его позже денег ещё стянуть попробовать.

— Ох… — натурально всплеснула руками тень, наконец-то, услышав хоть что-то стоящее.

— Вот и ох, — горестно шмыгнула носом матрона, — недолго то счастье длилось. Сообщила она матери, что понесла, да не одного дитятю, а двоих сразу. Наши тут же и решили заявиться в гости за свежей кровью. Что уж там произошло, никто точно не знает, да только вернулись наши с прахом в урне и малышом в пелёнках.

— Так уж и не знают, — прокряхтела до того момента молчавшая старуха с породистым лицом и умными серыми глазами. Всё очарование старости портило бельмо на глазу. — Одного она нормально родила, а вторым разродиться не смогла. Прорыв изнанки случился страшный. Бойня была, не только русам досталось, нашу делегацию тоже проредили основательно. Лекарей не осталось. Мужа её тоже посекло, пока прорыв закрывали.