Кодекс Крови. Книга ХIV

Тогда же Саптама говорил, что как в мире статистически существует порядка шести-семи двойников для каждого человека, так и подходящих пар может быть несколько. Мир всё же старается избегать ограничений, давая шанс на вариативность. Именно поэтому я надеюсь, что Борей в новом теле сможет среагировать на запахи других женщин, а к Ольге у него останется лишь дружеская привязанность.

Портал за нашими спинами закрылся, Райо обвёл рукой бескрайние барханы и с ноткой ностальгии произнёс:

— Добро пожаловать домой!

Я его восторгов не разделял. Выпустив дар крови, я не ощутил ни единого живого существа в радиусе десятка километров. Всё будто вымерло. Ни тебе ящерицы, ни змеи. Вообще никого.

— Что это за место?

— Земли Великого дома Эсфесов, наше родовое гнездо, — грустно улыбнулся дракон. — Понимаю, ты видишь лишь пустыню, но посмотри моими глазами.

Дед раскрыл воспоминания. Перед моим взглядом восставал из руин величественный замок, возвышающийся над горами.

«Это не горы, — подсказал Райо, — это кратер потухшего вулкана».

Внутри кратера зеленели леса и пашни, вились серебристые ленты рек и сверкали блюдца озер. Размер кратера восхищал и ужасал одновременно. Сам замок своей архитектурой почему-то напомнил мне королевскую корону, с острыми башнями-зубьями, устремленными к небу. Каждая башня имела свой цвет инкрустации и собственный стиль.

«Гнёзда, — с тоской в голосе пояснил Райо. — Каждая башня — это гнездо ветви семьи». Над замком парили огромные крылатые красавцы, в то время как мелкие играли в догонялки ближе к земле, пытаясь столкнуть зазевавшегося игрока в водопад или озеро.

Небо алело от всех оттенков розового и красного. От этого места веяло состоянием покоя. Идиллия. Умом я понимал, что это чувства и эмоции Райо, но сейчас купался в них, чувствуя себя частью семьи. Я будто бы ребёнком шёл с дедом по коридорам родового гнезда, задирая голову и разглядывая высокие своды залов, украшенные драгоценными фресками. В центре главного зала находится огромный круглый стол с десятком громоздких стульев. Зал окружали колонны из белого и розового мрамора, а пол вполне мог сойти за летопись рода. Столько там было сцен, выложенных мозаикой.

«Зал советов Великого дома», — снова пояснил дед, хотя уже и сам догадался о назначении столь монструозно-помпезного помещения.

— Почему ты показал мне это место лишь сейчас?

Вопрос сорвался с губ быстрее, чем я успел его сдержать. Воспоминания деда стали тускнеть. Башни одна на одной разрушались, а после и вовсе ушли в пески, будто под воду."

"— Ты строил собственное гнездо на границе двух миров: человеческого и аспидового. Эсферия — такое же твоё детище, как башни в родовом гнезде. Я никогда бы не стал ограничивать тебя. Там — твой дом, твоя башня, твои люди.