Кодекс Крови. Книга ХIII

Какой ёжик? Какая лошадка?

Принц же явно пребывал в не меньшем замешательстве, чем я. Атараши я спустил на пол, но всё ещё крепко держал за руку, не решаясь отпустить.

— Для главного блюда на божественном пиру ты слишком предсказуем, — хмыкнула «лошадка», стрельнув в меня любопытным взглядом. — Ёжик, пойдём, я готовился. Это всё для тебя!

Оракул обвёл руками беспорядок вокруг. Атараши после секундного замешательства осторожно высвободил свою ладошку из моей и пошёл с Маурой на руках к незнакомцу.

Я же смотрел ему вслед и искренне надеялся, что после обучения у такого «мастера-наставника» Атараши сохранит остатки ясности разума, а не утратит их окончательно. Будто услышав мои мысли, маленький оракул остановился и обернулся ко мне, прижимая к сердцу кошку. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он, наконец, решился:

— Это застрять не мой петля. Твой. Прости, я искать выход, но не найти.

Глава 5

— Это застрять не мой петля. Твой. Прости, я искать выход, но не найти.

На глаза Атараши навернулись слёзы, но мальчик держался, чтобы не расплакаться.

Я подошёл к нему и присел, оказавшись на одном с ним уровне. Накрыв своей ладонью детские ладошки, чтобы он чувствовал моё присутствие, я тихо ответил:

— Любую петлю можно разрубить.

— Цена… — одно слово, но переоценить его значение было сложно. Мы оба понимали, что цена предстоящего противостояния может оказаться слишком высокой как для нас, так и для мира в целом. — Я любить этот мир.

— Я тоже, — не покривил я душой.

— Я верить. Но я быть искать, — Атараши утёр слёзы ладошкой и подобрался, будто преисполнился великой миссией.

— Главное — береги себя. Мы будем скучать. Все, — я крепко обнял ребёнка, а он доверчиво спрятал лицо у меня на груди.

Если бы не это я бы ни за что не услышал его шёпот:

— Обещать. Я позвать, ты прийти. Обещать.

— Обещаю, — так же тихо шепнул я ему в макушку и отстранился.

* * *Пётр Алексеевич отключил мобилет, выслушав доклад главы службы безопасности Измайловского Кремля. Когда сын спешно с утра извинился за отсутствие на одном из мероприятий своей повестки дня, прикрывшись государственными интересами, император решил, что тот банально решил выспаться. Безопасники докладывали, что последнее время Андрей проводит все ночи в семейном архиве. Изучал он, правда, не международные договоры и даже не запрещённые к производству механические или алхимические изобретения, изъятые у выявленных двоедушников, а сказки.

Вот уж кем сын никогда не был, так это сказочником. Но сейчас исследователя и учёного вдруг заинтересовал отдел цензуры. Андрей методично его изучал, делал какие-то пометки в своей книжице, но обнаружить и скопировать её содержимое пока не вышло.

И вот новая странность. Поездка к семейному оракулу.