Кодекс Императора III

Ему как минимум нужно знать, жив ли император для того, чтобы планировать свои дальнейшие действия, как и координировать команды.

Евгений Давидович сглотнул и нерешительно ответил:

— Хотя бы можно узнать, жив ли Дмитрий Романов? Вы и сами понимаете, что я не только из личного любопытства спрашиваю.

У заместителя была мысль, что император на встрече начнет качать свои права и его в конечном счете завалят. А если откровенно… Евгений Давидович даже на это надеялся.

— Но почему? — продолжал расспросы заместитель.

Сергей Захарович шумно выдохнул и ответил:

— Может потому что он император, — Лаврентьев посмотрел на своего заместителя исподлобья. — А его убийство прямая измена империи!

— Не понял! — нахмурился Лаврентьев.

Евгений Давидович было подумал, что в кабинете установлена прослушка. Хотя, какая еще прослушка может быть установлена в кабинете у разведки? Обычно это они занимаются подобным.

На лице заместителя читалось полное недоумение и непонимание.

— Сергей Захарович, вы же сами говорили, что Дмитрий Романов надолго на троне не задержится, и скоро его заменит Федор или Григорий, и нам надо решить, кого именно из них поддержать, — продолжил Евгений Давидович.

— Хм… никого, — протянул Лаврентьев. — Мы имперская разведка, и мы служим в первую очередь Российской Империи, а ей правит Дмитрий Романов. Или тебе это не нравится?

— Нет, нравится, — снова сглотнул Евгений Давидович, прогоняя нарастающую тревогу. — Но я принял информацию, и позвольте уточнить. То есть мы уничтожаем все остальные планы и полностью поддерживаем Дмитрия?

— Верно, все прошлые планы уничтожьте, и даже думать о них больше не стоит, словно их никогда и не существовало. А пока я здесь главный, разведка будет подчиняться императору.

— Понял вас. Я могу идти? — осторожно спросил Евгений Давидович.

— Можешь идти… Ах, да. Отчет?

Евгений Давидович вскинул брови и на миг оцепенел. Все утро он был погружен в собственные мысли и гадал о результатах встречи господина с императором… про отчет он совершенно забыл!

— Ну так я… — замялся Евгений Давидович.

— Что ты? — поднял бровь Лаврентьев.

И тут заместитель понял, насколько сильно он сейчас попал.

Я лежал в своей мягкой постели на шелковых простынях, но стоило лишь приоткрыть глаза, как я увидел нависшую надо мной Алину. Она улыбалась так широко, словно мы собирались на какой-то праздник.

— Господин, скажите, больно было? — допытывалась она.

— Отстань. У меня есть еще одиннадцать минут и сорок две секунды, чтобы доспать, — лениво отвечаю я и закрываю глаза.

— Это не совсем верная информация. Ваш обычный график начинается, как с пяти десяти, так и с пяти тридцати. Сегодня я просто пришла в пять десять… Но, господин, скажите. Больно было? Очень больно? — не унимается она.