Кодекс Крови. Книга ХV

Теперь голос у Светы был тихим и беспредельно виноватым. Это как же ей прочистил мозги Борис Сергеевич, что настроение лекарки поменялось самым кардинальным образом? Мысленно я был с ним согласен. Совершенное невестой не шло ни в какие ворота. С другой стороны, у неё перед глазами был пример Тэймэй, так что ничего удивительного, что она использовала ранее успешную тактику. Вот только мне в обоих случаях от этого было не легче. Пора было прекращать этот демографический беспредел.

«Хорошо, приду».

В столицу я в ближайшее время не собирался, но жизнь внесла свои коррективы. Кроме общения по душам с будущим тестем, предстояло ещё встретиться с Семёном Бобровым и принцем Андреем по поводу строительства комплекса зданий и лабораторий на бывших землях Земельно-Удавовых.

И нужно было что-то решать с приглашением Борромео. Пока я намечал себе ближайшие планы, французская дипломатка успела одеться и сейчас в нерешительности взирала на кипу артефактов, доступ к которым перекрыл Гемос, вальяжно разлёгшийся поверх чёрной кляксой.

Последовало вежливое покашливание.

— Мне будет позволено вернуть своё имущество?

Я оценил горку и её вероятную смертоносность с учётом рода занятий бывшей маркизы и ответил:

— В столице заберёте.

Луиза-Антуанетта пожала плечами и отправилась на выход из номера. Меня же от задумчивого разглядывания покачиваний аппетитными ягодицами отвлекла трель мобилета, начисто разрушая действие флюид француженки. Номер был мне совершенно незнаком.

— Граф Комарин, слушаю.

— Это Абдул-Азиз, — поприветствовал меня принц Ирана и Аравии. — Завтра в столицу прибудет дирижабль из Тегерана с моими извинениями кошкам и благодарностями тебе лично. Постарайся не допустить на него имперскую таможенную службу. Им содержимое не понравится.

— Я надеюсь, ты не прислал мне полный дирижабль рабов или ещё чего-либо запрещённого в империи? — на всякий случай уточнил я, чтобы понимать к чему готовиться.

— Скажем так, не везде жалуют гримуары из человеческой кожи, — не стал скрывать принц своего подарка.

Я же тихо выругался. Подобное не просто было запрещено в империи. В моём родном мире такие книги тоже не жаловали.

— Мы определили гримуар как дипломатическую почту, но лучше всё ж не привлекать к нему внимания.

Очень хотелось спросить: «И на кой-мне такое счастье?», но вместо этого я спросил:

— Ты уверен, что это будет для меня лучшим подарком?

— Это древнейший трактат по твоему направлению магии, сохранившийся в нашей родовой сокровищнице. Перевести его у нас не смогли. Язык незнакомый. Поэтому… Чем могу!

— Как манёвры прошли? — решил я проявить вежливость и сменить тему разговора, всё ещё обдумывая, стоит ли принимать подобный подарок.

— Превосходно.