Кодекс Ассасина Том 2: Министерство магии

Но потом… потом его мозг, отточенный тридцатью годами войны и интриг, сработал. Он заметил отсутствие униформы. Мою стойку. Мое дыхание. Мой взгляд.

И он… не закричал. Не позвал охрану. Его глаза, маленькие, свиные, вдруг расширились. Но не от страха. От изумления. От узнавания.

Виски с тихим звоном упал из его ослабевшей руки на мраморный пол, расплескав золотистую жидкость, как кровь.

— Ты… — его голос, хриплый от паров алкоголя, был тихим, почти благоговейным. — Я не знаю, как ты это сделал… как ты пробрался сюда…но я вижу. Вижу этот взгляд.

Он медленно, с трудом поднялся с лежака. Массивное тело напряглось, но не для борьбы. Нет. Это была поза человека, увидевшего призрак.

— Я видел этот взгляд ровно тридцать лет назад, — прошептал он, и в его голосе звучала какая-то почти сумасшедшая ностальгия. — В ту ночь, когда мы уничтожали ваш жалкий, ни на что не годный Орден! В глазах вашего Великого Магистра, когда я лично вонзил в него свой меч. Та же пустота. Та же… холодная уверенность. Вы смотрели на нас, словно мы были уже мертвы.

Я не отвечал. Я просто смотрел. Мой взгляд был тем самым взглядом. Оружием, отточенным сотнями смертей.

— Мы сделали это тогда! — его шепот перешел в хриплый, торжествующий рык. — Мы смели вас с лица земли! И мы сделаем это снова! Ваше возрождение — это жалкая пародия! Империя прогнила, ей нужен сильный кулак, порядок, железная воля! А вы… вы цепляетесь за отжившие идеалы, за мифы о «свете» и «балансе»! Жаль, что вы этого не понимаете! Моя смерть… да что значит моя смерть? На смену мне придут десятки таких, как я! Более молодых, более жестоких! Вы ничего не измените!

Он выкрикивал это не для меня. Он пытался убедить себя. Убедить, что его жизнь что-то значила. Что его предательство, его участие в той резне было не просто актом трусости и жажды власти, а неким «великим делом» во имя «сильной Империи».

В его глазах я видел не того монстра, что пришел к нам в ту ночь. Я видел старого, испуганного человека, который пытается загнать обратно в бутылку джинна, которого сам же и выпустил. Он видел в моих глазах не просто убийцу. Он видел призрака своего прошлого. Судью за все его грехи.

— Говоришь слишком много, — мой голос прозвучал ровно, холодно, без эмоций. Это был не мой голос. Это был голос Ордена. Голос тех, кого он предал.

В его взгляде мелькнуло осознание. Осознание конца. Он понял, что слова бессильны. Что его идеология, его оправдания — ничто перед лицом неумолимого возмездия.

Он попытался рвануться. Не для атаки. Для бегства. Но было поздно.

Мое движение было сокрушительно быстрым. Не вспышкой, а сжатой пружиной, сорвавшейся с упора. Я не стал изощряться. Не стал искать артерию или сердце. В данной ситуации это было не нужно.