Кодекс «Альтмана»

В результате мы стали «автономным округом». В общем и целом это бессмыслица, особенно если учесть, что Урумчи почти целиком заселен китайцами-хань. Однако это показывает, что мы тревожим китайцев в достаточной мере, чтобы они попытались подкупить нас.

Джон налил себе второй бокал.

— Именно поэтому вы рассказали Мондрагону о старике, который называет себя отцом нашего президента?

Махмут кивнул:

— Кто знает, правда ли то, что он о себе говорит? В любом случае он был и остается американцем, которого Китай тайно содержит в заключении уже шесть десятилетий. Мы надеемся, что этот факт подхлестнет интерес к договору по правам человека и систематическому подавлению Китаем национальных меньшинств, особенно тех, которые не имеют никакого отношения к китайцам. Мы живем куда ближе к Кабулу и Дели, чем к Пекину.

— Особенно если этот человек действительно отец президента.

— Именно так. — Асгар улыбнулся, вновь сверкнув белыми зубами.

Смит наконец отодвинул опустевшую тарелку и взял бокал.

— Расскажите мне об этом старике. Где он находится?

— В колонии неподалеку от Дацу. Примерно в ста тридцати километрах к северо-востоку от Чунцина.

— Что это за колония?

— Скорее, охраняемая ферма. В основном там «перевоспитываются» политические узники, мелкие уголовники и пожилые люди, которые вряд ли смогут бежать.

— Ослабленный режим?

— Да, по китайским меркам. Колония целиком обнесена забором и бдительно охраняется, но заключенные живут в бараках, а не в камерах. Связи с окружающим миром сведены к минимуму, посетителей почти не бывает. Старый джентльмен, который называет себя Дэвидом Тейером, пользуется некоторыми привилегиями — он живет в барачном отсеке всего с одним соседом, ему отдельно готовят пищу, дают газеты и книги. Но этим все и ограничивается.

— Откуда вы узнали о нем?

— Как я уже сказал, там много политических заключенных. Некоторые из них уйгуры. В колонии есть организация наших активистов и сеть распространения сведений со стороны. Тейер прослышал про договор по правам человека, сообразил, что наши люди настроены против китайцев и могут передать весточку на волю. Он рассказал им о себе.

Джон кивнул:

— Что вам известно о Тейере?

— Немногое. Наши люди передают, что он держится замкнуто и мало говорит, особенно о своем прошлом. Вероятно, если бы у него развязался язык, он стал бы опасен. Но, судя по его словам, за эти годы он побывал в тюрьмах с режимом от самого строгого до льготного — в зависимости от хода политической борьбы в Пекине и «новых теорий», бытовавших в стране. По-моему, его непрерывно перемешали с места на место, чтобы держать в изоляции и прятать от окружающего мира.