Код от миллиардера

Прекрасно! Мы поменялись ролями! Поставил свои приборы здесь же. Го… Нехороший тип.

— Доброе утро! — вслед за ним возле нас возникла сияющая от радости Эльвира. На этот раз я знала, почему она сияет, поэтому не стала психовать.

— Доброе утро! Эльвирочка, как поживаете? — спросила я, опередив отвратительного любовника. Который, к слову, выглядел сногсшибательно. Пока я там ковырялась со своей одеждой, он тоже успел скинуть заплаканную мной майку и натянуть горчичный свитер, к которому подобрал часы. В тон, мать его. С синими джинсами и его серыми глазами сочетание смотрелось потрясающе. — Можно нам, пожалуйста, овсянку?

— Обоим? — перепугано пискнула женщина, быстро посмотрев на шефа.

— Обоим. И Михаилу Платоновичу тоже. Ему насыпьте варенья побольше. Так, чтобы у него зубы друг к другу прилипли! И язык туда же!!! Надеюсь, у него коронки и оставит он их в вашей замечательной каше!

Все это выпалила смело и сквозь зубы.

— Эльвира, омлет, пожалуйста, обоим — невозмутимо «поправил» меня Широков. — И, будете уходить, передайте там всем, чтобы в столовую следующие пятнадцать минут никто не входил. Все ясно?

— Ясно, — быстро закивав как китайский болванчик, женщина-повар испарилась.

А на меня набросился зверь широковской породы. Гад с легкостью вытащил меня из-за стола и в какое-то мгновение разложил на этом великолепном многометровом изделии, на котором вообще-то изначально предполагалось есть.

— Широков, мать твою, что ты делаешь?! — запищала я, вырываясь.

— Не трогай мою мать, Вагнер, я же просил, — жестко парировал миллиардер, отбиваясь от моих рук и умудрившись стащить с моей попы джинсы. — Ты не беспокойся, всего несколько шлепков и ты сразу успокоишься. Настя, сутки без секса для тебя катастрофичны…

Стоило признать его правоту. Уже через четверть минуты паразит ворвался в меня и… я успокоилась. Мы занимались сексом практически в общественном месте, я сопротивлялась, а этот наглый и, хрен с ним, очень красивый тип, не обращая внимания на мои бабские вопли, без лишних слов взял и отымел меня. Властно, безжалостно, действительно наградил кожу на моих ягодицах десятком шлепков и последние из них даже были весьма болезненными.

— Твою же… Твою же… — мой голос превратился в еле выговариваемый хрип, спотыкалась на каждой букве, но все же сказала, цепляясь за белоснежную скатерть, — твою же мать, Широков…

Я вцепилась в скатерть, а он, заполнив меня до краев, в мои бедра. Наслаждался, не выходил из побежденной фурии еще несколько мгновений, практически танцевал во мне. И только сейчас. Лишь теперь… я вспомнила про свои месячные. Вернее, про их полное отсутствие. В этот же момент почувствовала, как несколько теплых капель спермы в очередной раз потекли по моим ногам.