Код от миллиардера

— Тебе спинку потереть? — не успела я толком зайти в душ и включить воду, как голый и распаленный громила тут же оказался рядом.

— Нет, отвали.

— Вагнер, очень грубо, — сказав это, Широков прилип к моей спине и бесцеремонно одной ладонью завладел моей грудью, а вторую запустил промеж моих ног. — Тебе никто не говорил, что за дерзость, можно получить жестокое наказание?

Я бы… Я бы ответила… Бутылкой шампуня по голо… по голове…

Если бы не эти наглые пальцы, которые устроили мне обжигающую ламбаду там, где им совсем не место…

Мои веки закрылись сами собой уже через несколько мгновений, а дыхание снова перешло в разряд предынфарктных, после чего я практически обмякла в его руках. Пришлось опереться ладонями о стену, чтобы безвольной кляксой не стечь на пол.

Могла бы и не пытаться, он не дал мне это сделать, как только почувствовал нужный момент, Широков отстранился от меня, подарил моей попе несколько очень звучных шлепков, доведя меня этим практически до запредельного счастья, опять вошел в меня!!! Под струями воды, в запотевшей от высокой температуры душевой, мы сделали это еще раз. При этом из моей глупой не слишком молодой головы вылетело все, в том числе мысли о Густаве. Напрочь.

Где-то проскочила мысль, что я могу потом об этом пожалеть. А за ней поспешила следующая, что если вернусь к бывшему мужу, могу забыть о том, чтобы так бездумно оторваться и получить настоящий кайф в руках сильного, ненасытного мужика, которому почему-то очень хочется сделать это со мной. Мысль о ребенке проскочить забыла, и последние соображение мгновенно взяло верх, тем более, что от всех его манипуляций, я уже была где-то там, где-то очень близко к вершине…

Минут через пятнадцать, после того, как он уже во второй раз за этот вечер решил меня попытаться оплодотворить (и про «попытаться» я настаиваю — сто процентов ничего не будет) и я его выставила из душа (а потом все-таки домылась), вернулась в халате на свою постель и бесцеремонно улеглась поперек, положив свою голову ему на живот."

"Откровенно было все равно, что он там в своей миллиардерской голове подумает, противно ему будет — да и на здоровье, пусть валит из моего номера и чем скорее, тем лучше. Однако он не свалил. И так, развалившись, задала вопрос куда-то в потолок. Скорее устало-риторический:

— Вот скажи, Широков…

— Михаил.

— Ладно, Миша.

— Так-то лучше. Настя.

— Скажи, Миша. Тебе что, так сильно надоели пышнотелые идеальные блондинки, что ты с таким азартом бросился на черствый кусок мяса с салом?

Он промолчал. Мне было плевать. Честно, плевать. После вина, достаточно дикого секса и утренних пробежек, спать хотелось невыносимо. Где-то рядом с остатками выжившего мозга бродила мысль о том, что утром я все же пошлю его к такой-то матери и напишу Густаву.