Кочевая кровь

Я выпроводил Меркушина и велел привести Клементьеву.

– Здравствуй, Света, садись. Честно говоря, я не думал, что ты сама появишься. Как вычислила меня, я же на одном месте не сижу?

– Чего тут вычислять? Если ты намерен со мной поговорить, то будешь ждать звонка у служебного телефона. Время и место оговорено. Я поменяла звонок на собственную явку.

– Недурно. Теперь объясни мне один момент. Если бы вы бросили тело Грибанова в отвал, то его бы никогда никто не нашел. Почему вы оставили его на дороге, вернее, на тропинке у склона?

– Я ничего про отвал не знаю, в первый раз про него слышу.

– Понятно. Какое у тебя дело ко мне нарисовалось?

– Займи сто рублей, я хочу уехать из города.

– Задумка неплохая. Куда поедешь, чем будешь заниматься?

– Не знаю, еще точно не решила. Обоснуюсь на новом месте, пойду работать, тогда тебе деньги по почте вышлю. Я понимаю, сто рублей – большая сумма, но я верну тебе все, до копеечки."

"– Ты никуда не сможешь уехать. Как только твой отец поймет, что ты скрылась из города, он тут же объявит тебя в розыск. Не забывай, Света, твой папа – начальник районной милиции, он влиятельный человек. Геннадий Александрович один раз пальцами щелкнет, и ориентировки о твоем розыске будут развешаны у всех отделов милиции. Ты никуда не сможешь устроиться, тебя первый же участковый назад доставит.

– Дай закурить, – попросила она.

– Держи, – я выщелкнул из пачки сигарету, протянул ей.

Клементьева закурила, сбрасывая пепел в пепельницу Горбунова.

«Кури, Света, и уматывай отсюда! – решил я. – Ничего я не буду для тебя делать. История повторяется, и мне она не по душе».

Сколько раз я потом прокручивал в уме эту сцену у меня в кабинете и все никак не мог понять, что же именно меня так оттолкнуло от Светы Клементьевой седьмого мая? Ее яркая косметика или просьба закурить? Мне почему-то показалось, что в моем кабинете она могла бы обойтись без сигареты. И еще. Она могла бы прийти поговорить ненакрашенная, или накрашенная, но не так вызывающе. Наталья же не накладывает на веки тени в два пальца толщиной, и ничего, очень даже привлекательно смотрится. Айгюль была без намека на косметику, а вон как Меркушина очаровала!

– Я могу сегодня у тебя переночевать? – спросила Света, выпуская в потолок тонкую струйку дыма. – Я не стесню тебя, могу и на полу поспать, к тебе приставать не стану.

«Угу, – промелькнула мысль, – ты не станешь приставать – само собой все получится. На полу я тебе постелить не смогу. У меня нечего на пол стелить, остается кровать, больше у меня в комнате прилечь негде. Прижавшись друг к другу в тесной кровати, могут спать или лица одного пола, или близкие родственники. У нас без последствий обниматься не получится».

– Я ночую сегодня на работе, – соврал я.