Кочевая кровь

Если бы последние вагоны были блокированы, то цыгане пошли бы по всему составу. Посчитай, сколько тогда пришлось бы дверей перекрывать. Один вагон – четыре двери, в поезде двенадцать пассажирских вагонов плюс вагон-ресторан. Ты в школе, кроме химии, математику учил?

– У меня просьба есть, – сказал я. – К вечеру действие уколов перестанет действовать, и у меня все лицо распухнет. С такой физиономией появляться перед советскими гражданами нельзя. Я же не смогу каждому встречному объяснять, что получил по зубам не в пьяной драке, а при исполнении служебных обязанностей. Мне с разбитым лицом лучше дома посидеть, травками губу пополоскать. До понедельника я прошу отгул. В больницу я не пойду, а вот небольшой отпуск прошу предоставить.

Васильев недовольно поморщился.

– Сиди с разбитой харей в кабинете, кто тебя видит? Ты уже знаешь, что цыгане десантировались с поезда у станции Ореховка? Не сегодня завтра у нас на свалке появятся. Кто ими заниматься будет?

– Вот и я про цыган! – запальчиво воскликнул я. – Мне надо передохнуть, сил набраться. Я что, не знаю, что ли, что после приезда люли начнется? Мрак и темень. Раскладушка, чай вместо обеда, сигареты, язва желудка, нервное расстройство, водка, психбольница. Печальный, бесславный конец. Еще один наш боец сгорел на работе!

Я прижал руки к груди, изображая, как замполит над моей могилой произносит прощальную речь. Замполит понял, в чей огород камушек, но никак не отреагировал. Он и не такое видел за двадцать лет службы.

– Парень, который был обнаружен у нас на свалке, родом из Омска. Наверняка его родители уже приехали за телом, но остались соседи по подъезду, учителя в школе. Я прошу вашего разрешения на выезд в командировку в Омск.

– Зачем? – хором спросили Малышев и Васильев.

– Как зачем? – ответил за меня замполит. – Андрей Николаевич хочет за государственный счет прокатиться в город своей юности. По всей стране советской ему с разбитым лицом путешествовать ничто не мешает, а на работу он выйти стесняется. Что ты в Омске забыл?

– На меня в последнее время столько всего навалилось, что я действительно хочу развеяться и отдохнуть, старинных знакомых проведать. Мне одна история с Клементьевым вот где сидит!

Я ребром ладони провел по горлу. Выдохнул. Сел в углу.

«Клементьев был моим последним козырем, – по-думал я. – Если я им Малышева не прошибу, придется о затее с Омском позабыть. За свои деньги я туда не поеду».

– Если Андрей Николаевич уедет в командировку, то кто за него останется? – спросил начальник милиции. Аргумент с Клементьевым подействовал на него, но еще не очень убедительно.

– Да пускай съездит! – смилостивился Васильев. – Я сам его прикрою. Мне не западло по свалке пройтись. Я не брезгливый.