Кочевая кровь

– Не на курорте, не сдохнет!

Спортсмен хоть и носил милицейские погоны, но ментом не был. Я не стал объяснять ему, что сейчас в одной камере с Мехмоном сидят два наших агента, играющие роль опытных зэков. Они пацану такого ужаса про спецшколу нагонят, что он от страха в штаны наделает.

«Что тебе менты говорят? – участливо спросят сокамерники. – В спецшколу отправят? Да, паренек, тебе не позавидуешь! Лучше трешку на общем режиме отсидеть, чем год в «бессрочке» париться. Бить тебя будут каждый день. За что? За то, что плохо кровать заправил, плохо маршировал на утреннем построении, плохо стихотворение выучил. Ты хоть одно стихотворение знаешь? То-то! Бить тебя будут беспощадно, пока не согласишься девочкой стать. А что менты от тебя требуют? Рассказать, куда пистолет спрятал? Паренек, зачем тебе пистолет? Застрелиться после спецшколы? Не получится. Тебе за год в спецухе так мозги отшибут, что позабудешь, где ствол закопал».

Старшего сына покойного барона звали Алижон. Ему было пятнадцать лет. Физически он был крупнее брата, шире в плечах, с развитой грудной клеткой."

"Допрос Алижона начал Горбунов. На все вопросы молодой маагут отвечал односложно: «не видел», «не знаю», «я плохо говорю по-русски».

Я вступил в дело, когда расспрашивать Алижона было уже не о чем.

– Скажи, дружище, – по-товарищески обратился я к сыну барона, – мы испортили тебе женитьбу? Как я понимаю, сейчас второе племя уедет и ты останешься холостяком?

Он пренебрежительно фыркнул.

– Полгода потерплю. В сентябре будет День осени, тогда женюсь. Мы уже уплатили задаток, так что жена от меня никуда не денется.

– А ее сейчас не могут перекупить?

– Двойной задаток отдавать придется, а у нее скупые родители.

– Ее отец не барон?

– Младший брат барона, авторитетный мужчина. У него свой «КамАЗ» есть, большой дом под Алма-Атой.

– Алижон, объясни мне, почему в другом племени – цивилизация, а вы все по старинке живете.

Парень помрачнел. Вопрос об отсталости своего племени был для него неприятен.

– Скоро все изменится, – неохотно ответил он.

– Алижон, мы продержим тебя за решеткой до конца недели, но я могу выпустить любого из твоих родственников. У нас по камерам сидят два твоих дяди, бабушка, Айгюль и брат. Кого отпустим?

– Дядю Салеха, старшего брата отца.

– Вот как? – изобразил я удивление. – Я думал, ты скажешь – бабушку или сестру, а ты дядю хочешь освободить…

– Бабушка Зульмат и Айгюль – женщины, а дядя будет за хозяйством присматривать.

– У тебя еще мать осталась.

– Мать с детьми уйдет жить к дяде Салеху, а моя палатка останется пустой. Кто-то же должен о моих вещах позаботиться, не женщины же! Дядя Салех не даст никому постороннему в мой дом войти.

– Мехмон тоже уйдет к дяде?

– Конечно.