Бросок кобры

Он обратил внимание на то, что против одной фамилии было что-то напечатано, потом на машинке забито и вновь написано – погиб в Афганистане в восьмидесятом году. Гуров прочитал данные полностью, сначала полковник отметил, что человек погиб, и не стал знакомиться с подробностями. А сейчас прочитал все и ахнул: погибший подходил к разыскиваемому идеально. Возраст, рост, до призыва в армию проживал в Солнцеве, дважды привлекался, судим за хулиганство, отсидел год, второй раз дело возбудили по факту за грабеж, но прекратили за недоказанностью. Что расписывать, коли человека пятнадцать лет назад убили. Но что-то первоначально против фамилии напечатали иное, потом забили, исправили.

Крячко сидел напротив, сердито хмурился, писал рапорт по “Волге” из гаража, машины которого обслуживали депутатов Думы. Станислав, как любой оперативник, терпеть не мог писать.

– Станислав, взгляни, – Гуров протянул через стол бумагу. – Как считаешь, против фамилии Данин что-то напечатали, потом забили, так?

– Ну? – Крячко с радостью перестал писать. – “Волгу”, между прочим, за Усовым закрепили. Интересное совпадение, только зачем об этом надо подробно писать? – Он взял бумагу Гурова, посмотрел на свет, затем приложил чистый лист, что-то написал и сказал: – По количеству букв и интервалам подходит “пропал без вести”. Предупреждаю, в Солнцево я не поеду, ничего уточнять не стану. Известно, в документации по афганцам полный бардак, и пропал человек без вести или погиб – никто толком не знает, даже если гроб прислали – не факт, что погиб.

Крячко отодвинул свои ненавистные бумаги, задумчиво продолжал:

– Я тебя понимаю, интересно, многое совпадает...

Сейчас этому Данину было бы сорок, привлекался, жил неподалеку от Акима-Лёнчика, сержант-сапер, все в цвет. Но пятнадцать лет – не кот чихнул. Слушай, – Станислав оживился, – давай попробуем участкового найти. В те годы, помнишь, участковые дотошные были, все знали, не то, что сейчас, с утра стакан принял – и целый день свободен.

– Верно, – согласился Гуров. – Но инициатива наказуема, потому ищи, – и указал на телефон.

– Я рапорт не закончил, – пробормотал Крячко, поспешно укладывая бумаги в папку и запирая ее в сейф, придвинул телефон. – Райотделы переименовали в управления, но отделения, надеюсь, остались на местах. Кто там еще остался из работников конца семидесятых?

– Ты остался? Я тоже еще служу, почему участковый должен уйти?

* * *Но прав оказался Станислав Крячко: участковый, обслуживающий переулок, в котором некогда жил погибший или пропавший без вести в восьмидесятом году в Афганистане Вадим Леонидович Данин, был уже на пенсии.