Бросок кобры

Подленькая мысль мелькнула, вдруг малый, не вынимая руки из кармана, на спусковой крючок нажмет и только опосля начнет подарки принимать. Гении, они тоже порой ошибаются, особливо когда в стороне стоят. – Крячко взглянул на Гурова, слушавшего болтовню друзей молча, без улыбки.

– Извини, генерал. – Он подошел к столику с телефонами, набрал номер, выждал два гудка, разъединился, снова набрал.

– Вика, говорит Гуров. У вас все в порядке?

– Ничего. У Валентины истерика.

– Свет в квартире горит?

– Нет, ты же не велел зажигать. Я тебе про истерику, ты мне черт знает о чем.

– О твоей жизни пекусь. Свет ни в коем случае не зажигай, к телефону не подходи, дверь никому не открывай и не приближайся к ней, чтобы взглянуть в “глазок”. Я или мой напарник скоро приедем, условный звонок помнишь? Все, телефон не занимай. Валентине налей стакан, уложи, накрой теплее. – Гуров положил трубку, взглянул на Орлова задумчиво и прошел к своему любимому подоконнику.

– Ты прав, Лева, вернемся к нашим баранам. – Орлов отодвинул пистолеты, взял листки с признаниями лейтенантов. – С одной стороны, этим бумагам цены нет, с другой, – он пожал плечами, – если в обычную квартиру притащить роскошную люстру, ее негде повесить.

– Запри в чулан, – зло ответил Гуров. – Мог бы поинтересоваться, как я в засаду не вмазался.

– Я стар и не задаю вопросов, на которые нельзя ответить. Ты сам не знаешь, почему поступил так, а не иначе. Последний дурак не спросит у поэта, как он пишет стихи, – тоже сердито сказал Орлов. – Ты скажи, как тебе удалось заставить людей подобное написать? – Он постучал пальцем по бумагам.

Гуров замялся, начал открывать форточку. Крячко тонко хихикнул.

– Иногда ловят на живца, случается, на пустой крючок. Лев Иванович пригрозили, что расстреляют парней, инсценируют перестрелку.

– А они испугались и поверили? – Орлов откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе, смотрел с неподдельным интересом. – Значит, нашлись люди, поверившие, что ты способен расстрелять безоружных?

– Ты не прав, генерал, – снова встрял Крячко. – У Гурова такой неприятный голос иногда случается... И вообще система Станиславского.

– Ради бога, заткнись! Ты же понятия не имеешь о системе Станиславского!

– Почему? Я знаю, что он великий режиссер, и однажды сказал... – Крячко встал, вытянул руку и напыщенно произнес: – “Не верю!”

– Вот именно. – Орлов вновь наклонился к столу, взял листки с признаниями молодых контрразведчиков. – Их убьют. Я верю в твои способности, Лева, не сомневаюсь, ты сочинил им приличную легенду.

– Не убьют, – убежденно сказал Гуров. – Ты не видел, как выглядит один, который упал с лестницы, у второго отличный кровоподтек на брюхе.