Ты придёшь ко мне во сне (СИ)

Но как достучаться, как сохранить это состояние?

Эмоции, чувства, желания… Именно они послужили толчком с Эндором. Надо попробовать сыграть на них и сейчас.

Я начала мерить шагами комнату, от волнения меня слегка потряхивало.

– Так, Лея, успокойся, дыши глубже. У тебя всё получится.

Я доверяла только одним воспоминаниям и одним чувствам. Тем, что вызывал во мне Призрак, когда приходил ко мне во снах. Я помнила, как сильно его любила, не чувствовала сейчас, а именно помнила, словно это было не со мной.

Стоп! Не о том думаешь, Лея.

Я встала посреди спальни, закрыла глаза и сосредоточилась на воспоминаниях.

…Крепкие объятья, нежные прикосновения, от которых кровь закипала в жилах и было трудно дышать. Та ночь на бордовых простынях, где были только он, я и наша страсть. Где не было запретов и страха, лишь обоюдно острое желание и ожидание чуда.

…Огонь от каждого прикосновения, сладкая боль и нега внизу живота, мой всхлип, переходящий в стон…

Пальцы покалывало от напряжения. Открыв глаза, я подняла руки. На самых кончиках пальцев тихо мерцал огонь. Он был таким слабым, что разглядеть было трудно. Но я его чувствовала.

Победная улыбка, и я усилием воли потушила огоньки. Теперь мне было известно, как это делать, и к грешным воспоминаниям можно не прибегать больше.

Еще один шаг к свободе.

____________________________

Он перенёсся в лес, в самую глухую его часть.

Тело выворачивало от боли, а ненависть огнём горела в груди, грозя сжечь дотла ноющее сердце. От громкого крика испугано взлетели с заснеженных веток птицы.

Упав на колени, мужчина погрузил руки в рыхлый снег, но и это не помогало."

"Красные глаза горели неприкрытой ненавистью, и только колоссальная выдержка не давала сорваться в бездну.

– Убью, – пообещал мужчина сам себе и губы сложились в жуткую улыбку. – Но позже…

А сейчас ему вновь надо было возвращаться и играть свою роль до конца.

_____________________________

Глава Пятнадцатая

Ближе к обеду, когда я вдоволь наигралась с огнём и невероятно устала, проснулась тревога за Калинина. Неправильный у него сон, совсем неправильный. Я хорошо помнила его страшную рану на боку, которую он получил от аангов. А ведь там тоже был яд. Но тогда стараниями слабенькой, почти лишённой силы Зуны Ромка встал на следующее утро, а от раны не осталось и следа.

Может, здесь что-то страшнее? Или за ним неправильно смотрят? Вдруг они специально Ромку изводят, зная, как он дорог мне.

Сев на кровать, я вновь осторожно коснулась его руки.

– Рома, Ромка, очнись же.

И тот неожиданно зашевелился, слабо застонав.

– Рома? – ахнула я и подвинулась ближе. – Ромочка, как ты? Где болит?

Парень что-то тихо пробормотал сквозь зубы и дёрнулся. Ресницы затрепетали, и он с трудом смог открыть глаза, глядя на меня затуманенным взглядом.