Ты придёшь ко мне во сне (СИ)

– Ты что сейчас имеешь в виду?

– Брось, Лея, я знаю, что тебя пытались убить и пострадал этот твой Калинин, – с досадой ответил мужчина.

– Пытались, – медленно проговорила я, выдёргивая ладонь из его рук. – Но ты откуда это знаешь?

Сомневаюсь, что Искрем на каждом шагу кричал о том, что на его найденную внучку, которую надо хранить как зеницу ока, в первый же вечер было совершенно покушение, которое только по счастливой случайности не отправило её на тот свет.

– Будем считать, что у меня свои источники информации, – туманно ответил он. – Ты злишься?

– Мы это уже выясняли в прошлую нашу беседу, и про шанс доказать свои чувства тоже, – устало ответила ему и скрестила руки на груди. – Если честно, то у тебя пока не очень хорошо получается.

– Шейн приставил к тебе в качестве охранника Беккера? – вместо этого спросил он, словно не замечая моей реплики.

– Да. А что?

– Я буду бороться за тебя, Лея.

– Это угроза? – я выразительно приподняла бровь."

"– Констатация фактов. Понимаю, что ты обижена, но я не отступлюсь и докажу, что мои чувства серьёзны.

Какие красивые слова. Вот только я в них не верила.

– Тебе просто нужна драконица для рождения детей.

– Нет, – неожиданно резко ответил он и схватил за плечи. – Мне нужна ты. Только ты. Та храбрая девчонка, которая не испугалась и бросилась спасать меня в тёмном парке с газовым баллончиком наперевес. Та девушка, что улыбалась посетителям кафе, несмотря на то, что была страшно уставшей и ей надо было бежать на пары. Девушка, которая так красиво и очаровательно краснела, прижимая к груди букет цветов.

Говорят, что женщины любят ушами. Никогда не понимала значения этой фразы, а тут вдруг прониклась. Его словами, воспоминаниями о той, прошлой жизни на Земле, его голосом и всем этим.

Как же мне хотелось ему поверить.

– Мне нужна ты, – хрипло повторил Эндор, ласково касаясь щеки. – Не наследница Огненных, не трофей для укрепления положения. Я хочу касаться тебя, целовать, любить, засыпать и просыпаться вместе. Видеть, как растёт и развивается в твоей утробе наш малыш, выбирать имена, смеяться и радоваться каждому дню… Я хочу, чтобы ты любила меня так же сильно, как я тебя.

С каждым произнесённым словом он подходил всё ближе ко мне, а последнюю фразу вообще прошептал, находясь всего в паре сантиметров от моих губ, обдавая их горячим дыханием и вызывая такие мурашки, которых у меня никогда в жизни не было.

Во рту пересохло, я вся подобралась, пытаясь сообразить, чего хочу больше – чтобы Эндор меня отпустил или поцеловал. Мозг (или та крохотная часть, которая не была затуманена желанием) из последних сил орал: «Соберись, тряпка, он пудрит тебе мозги!»

Стаут всё решил за нас обоих.