Князья Эльдорадо

Так и так Польша лет через сто войдет в состав Российской империи. Гонору поляцкому нанесли столь оглушительную пощечину, что особого брыканья король не мог себе позволить. Мелькала у него слабая надежда, что отомстит Радзивилл в литовской части Речи Посполитой, но, пообщавшись с офицерами, выкупленными из плена, и увидев своими глазами вооружение москалей, понял – шансов нет. На пиру победителей, устроенном, разумеется, за счет польской стороны, Хмельницкий со старшиной обратился к князьям Эльдорадо с просьбой отпустить запорожцев до дома до хаты. Кошкин с Юсуповым заранее просчитали такой вариант. Дали добро, но с одним условием – казаки вместе с десятитысячным войском русских конных ратников освободят от поляков Белую Русь, ну и свою неньку Украину, само собой. Ко всему прочему им придавались три пехотных полка рекрутов, правда, неполных. Из трех полков сформировали один."

"Казачьим атаманам расчухиваться долго не дали, и через четыре дня эта часть корпуса вместе с большими обозами, груженными богатыми трофеями, отправилась в сторону Белой Руси. Спустя два дня под предводительством князей остальное воинство взяло курс на Литву. Путь до Вильнюса занял две недели. Альберт-Станислав Радзивилл, великий канцлер литовский и один из богатейших людей Европы, был поражен нахальством москалей, выставивших против его стопятидесятитысячного войска небольшой отрядик в двадцать тысяч воинов.

– Думаю, панове, до обеда мы уничтожим москальских хамов, – и отдал приказ главному повару готовить праздничный пир.

Всевельможная шляхта на ура приняла указание главного канцлера. Как оказалось, они явно поторопились с предвкушением победы.

Князь Кошкин-Эльдорадо выдал последнее напутствие начальнику артиллерии капитану Самора:

– Стрелять очень аккуратно – Радзивилл нужен нам живым. Не подведи меня, дружок, а не то в Африку отправлю.

Для тсонга отправка на родину – самое страшное наказание. Чего ему там делать среди дикарей? Потому Самора в очередной раз заверил князя, что подобных ошибок, как у Кракова, его канониры не допустят, и убежал на позиции. Кошкин, смотря на готовившуюся к атаке польскую кавалерию в бинокль, про себя отсчитывал последние секунды перед началом битвы. Сто артиллерийских стволов разорвали небо. Полякам показалось, что оно раскололось на несколько частей – для них начался ад. Огненный вал, перемалывая армию гетмана Радзивилла, неспешно надвигался на его ставку.

– Матка Боска, спаси и сохрани, – шептал он побелевшими губами.

До него дошли известия о разгроме войска Речи Посполитой, но канцлер до сей минуты считал это бредом и ложным слухом.