Яромира. Украденная княжна

Напротив нее сидел тот самый человек, который накануне вечером ступил на берег и помешал толпе ублюдков сотворить с ней то, что они намеревались. Тогда она плохо разглядела его и еще хуже запомнила; теперь же времени хорошенько рассмотреть вождя у нее было в достатке."

"Яромира скользнула взглядом по закатанным рукавам рубахи, обнажавшим руки с проступившими жилами; по широкому, не завязанному вороту, из-под которого выглядывали чудные линии, будто вбитые прямо в кожу; по короткой бороде и волосам до плеч цвета липового меда; по плотно сжатым губам; по не раз ломанному, искривленному носу с горбинкой и, наконец, заглянула ему в глаза. Цвета небесной синевы.

И тотчас отвернулась.

Чуть пониже груди у нее противно, тоскливо засосало так же, как в далеком детстве, когда вместе со старшей сестрой они баловались, а потом боялись и ждали, что скажут отец и матушка. Нынче Яромирой завладело то самое ощущение липкого, противного страха, стоило ей встретиться взглядом с человеком, от которого теперь зависела ее судьба.

— Мое имя — Харальд, — закончив рассматривать ее, безо всякого выражения сказал мужчина на родном языке Яромиры. — Как ты оказалась так далеко от дома, дочь Ярислейв-конунга?

— Куда мы плывем? — спросила княжна.

Она сидела на коленях на палубе и смотрела на мужчину снизу вверх, и он возвышался над нею подобно скале, раз за разом напоминая об ее уязвимом, зависимом положении. Но подниматься и покидать свое убежище княжне было всяко страшнее, и потому она лишь вздохнула и разгладила на коленях остатки того, что когда-то являлось поневой. За время ее странствий ткань поистрепалась, узор поблек из-за солнца, грязи, воды и травы. Поистрепались не только нижние юбки. Невольно Яромира поднесла ладонь к шее и сжала ворот рубахи. Он давно уже растянулся…

— Я спросил тебя.

Мужчина — Харальд — чуть нахмурил брови, когда вместо ответа на свой вопрос услышал лишь новый. Яромира досадливо вспыхнула, но очень быстро остыла. Корчить гордую княжну ей было нынче не с руки.

— Я… заблудилась, — вот и все, что она придумала.

Лицо Харальда не поменяло своего выражения. Лишь глаза чуть потемнели.

— Как ты оказалась так далеко от дома, дочь Ярислейв-конунга? — повторил он едва ли не по слогам.

Яромира моргнула и, волнуясь, принялась выдергивать торчащие из подола поневы нити.

Что ей сказать? Правду? Она не ведала, чего ожидать от этого человека. Зачем он ее спас?..

Последние несколько седмиц изменили княжну до неузнаваемости. Раньше она жила в тереме, под крылом у отца-князя, и не знала горя. Она ходила в парче и аксамите, в теплых, пушистых мехах; примеряла жемчужные бусы, и серьги-усерязи на ее очелье переливались в лучах ясного солнышка. Отец любил ее и баловал, как любила и баловала матушка.