Яромира. Украденная княжна

Но даже если там поджидала ловушка… даже если кто-то из викингов, прознав, решил посмеяться над его горем… Ярослав не мог упустить надежду, пусть и была она призрачной.

Но Рюрик, укоренившийся в Новом Граде, давил. Давил на близлежащие земли, на торговые и купеческие суда, на мелких князей… Слухи до Ладоги доходили разные.

Но поговаривали, что и у пришлого конунга не все ладно. Что где-то в море без вести сгинул его младший брат Трувор, вместе с боевым драккаром и дружиной. Что не привел к нему людей, на которых рассчитывал Рюрик.

Ярослав слухам верил не шибко. Знал, что посеять их несложно, только вот мало в них будет правды. Про Ладогу тоже многое болтали. Да про него. Снова припомнили то, что давно заросло быльем. Робичич он. Сын старого князя Мстислава от теремной девки.

Ярослав только усмехался, когда слышал. Хазар одолеть это не помешало. Двенадцать зим прошло, а ни разу с той битвы узкоглазые не собирали против княжеств такую сильную и мощную рать, как тогда. Так, покусывали по чуть-чуть, боялись отщипнуть кусок побольше. И терема не сжигали в пепел, и княжеские семьи не убивали.

Так будет и с варягами. Робичич он али нет, а Рюрику не позволит свои порядки на их землях наводить.

— Княже, я вот как мыслю, — к Ярославу на поваленное бревно поближе к костру подсел Стемид, закончив расставлять дозорных. — Мы, как доберемся, в городище не сунемся. Ни у кого останавливаться не станем. Я те земли неплохо помню, там есть, где укрыться. Поглядим, кто к нам явится. Харальд Суровый али леший.

Воевода протянул к огню замерзшие руки и посмотрел на князя. Блики костра освещали его лицо с одной стороны, вторая же, со шрамом поперек щеки, оставалась в тени. Распущенные волосы, выбившись из-под шнурка на лбу, обрамляли виски и лежали на плечах.

— Добро, — поразмыслив, Ярослав кивнул.

Стемид бросил на него быстрый взгляд и никуда не стал уходить. Он мялся, не зная, как подступиться. В гриднице он взял тогда лишку. Надерзил князю, и его слова услышали многие. Никто их не повторил, но все крепко запомнили.

Но он бы и нынче от них не отказался! Воевода был готов сложить за Ярослава голову, но смотреть, как тот добровольно шагает в ловушку, устроенную клятыми северными дикарями, Стемид просто не мог.

Он негромко выругался себе под нос в сердцах. Хотел повиниться вроде как, но лишь шибче себя распалил.

— Что кряхтишь, как старуха? — усмехнулся князь, краем глаза поглядывая на то, как маялся его воевода. — Сказал и сказал. Когда захочу, чтобы мне елей в уши лили, пойду с боярами толковать.

Стемид изумленно вскинулся и недоверчиво потряс головой. Неужто все мысли его на лице были написаны?..