Яромира. Украденная княжна

В который раз возблагодарила Богов, что на драккаре не нашлось у нее ни времени, ни сил, чтобы сменить мужицкую одежду на тяжелое, плотное платье. Две рубахи — полотняная да шерстяная — вместе с портками просохнут на ветру всяко быстрее.

А будь она, как полагалось девке, в платье, неведомо еще, смогла бы так ловко ускользнуть из хватки Ивара до броситься следом за Харальдом в ледяную воду… да смогла бы выплыть. Ведь утянул бы отяжелевший подол ее на самое дно.

Лишь помыслив об этом, она вздрогнула и поежилась.

Харальд заметил, бросил неласковый взгляд. Совсем иначе он на нее глядел, когда сжимал ладонями плечи до синяков. Когда мыслила она, что и вправду умрет."

"Огонек потихоньку разгорался, и Яромира подвинулась к нему, вытянула окоченевшие руки. Алые от холода пальцы тотчас начало больно покалывать, а от влажной, еще мокрой одежды вскоре повалил белый пар.

Харальд смотрел, как жмется к костру озябшая, заледеневшая упрямица и молчал. Перед глазами стоял оскал гаденыша Ивара, когда тот связывал ему веревкой руки. Когда отдирал от конунга бросившуюся к нему Яромиру. Он пихнул ее тогда в сторону, и она зашибла голову, растянувшись на палубе. Ударилась больно и обидно, и Ивар рассмеялся.

Напрасно племянник не убил его. Побоялся, струсил. Ведь Боги проклинают тех, кто проливает родную кровь. Вот и Ивар не пролил. Выбросил в море, на потеху Ньёрду. Лишь о двух вещах не помыслил гаденыш: что обезумевшая девка рванет за конунгом следом. Да что Харальд сам правил драккаром, пока верный Вигг валялся после шторма, не в силах ходить. И правил конунг к берегу, намереваясь избавиться от племянника как можно скорее.

Вот так все и сложилось.

Харальд и Яромира выгребли к берегу, потому как оставалось до него совсем немного. А Ивар был слишком ослеплен своей лютой ненавистью и злобой, чтобы сесть да поразмыслить хорошенько. Да хоть на знаки поглядеть, указывающие, что земля близко. Но нет. Было некогда. Исходил желчной ревностью. Зарвавшийся щенок.

Очнувшись от тяжелых воспоминаний, что засасывали подобно трясине, Харальд взял бурдюк, который положил поближе к костру, чтобы согреть воду, и протянул его Яромире.

— Попей, — сказал он, и княжна жадно схватила его обеими ладонями, но вовремя смирила себя и сделала лишь один небольшой глоток.

Воду им следовало беречь.

Ивар велел скинуть конунга в море прямо, как был: одетого, в сапогах, с воинским поясом. Лишь забрал ножны с мечом. Себе вздумал оставить, щенок.

Потому и был у Харальда с собой и острый кинжал, и бурдюк с пресной водой, и кожаные мешочки с полезными вещицами.

— Ты тут посиди. Пригляди за костром, — мотнув головой, он повернулся к Яромире, у которой в глазах тотчас мелькнул ужас. — Я поищу, чем нам укрыться. Не на голых камнях же спать.