Княжна

Всё что сумеем сделать из стекла, в том числе и зеркала, заберёшь с собой. Продашь что в Новгороде, что дальше в той же Бирке. На эти деньги нанимай желающих.

— Когда на хузар пойдёшь?

— В серпень. Надеюсь, вы с Сигуртом успеете вернуться?

— Думаю, что успеем.

Наконец добрались до Чернигова. Там отогрелись. Жену в баню сводил, но не парил. Просто посидела погрелась. И сильно пару я не поддавал. Появился банник.

— Ну, что молодые люди? Непотребством не будете заниматься?

— Не дядька. Не будем! — Смеясь ответил ему.

— Сказала тебе княгиня?

— Сказала.

— Ну вот и добре. — Дедок качнул головой. Мстислава сидела красная как рак. Может от того, что застыдилась, а может просто, от того, что разогрелась.

— Извини дядька, но огурчиков сейчас у нас нет. Всё съели. Но чарочка найдётся.

— Жаль, понравились они мне.

— Я тебе пришлю с оказией.

— Это хорошо! Давай-ка я тебя попарю, князь. А ты милая иди отсюда.

Когда Мстислава закутавшись в большое полотенце ушла, банник от души мена похлестал веником. Всю простуду выбил. А то подстудился я перед самым Черниговым. Потом сидели с ним, выпили по паре чарок водки. Мстислава пила травяной чай. Банник расспрашивал про лешего и как он спас нас. Всё уже, оказывается, знал. Быстро у них новости разносятся."

"Потом был трудный переход в Златоград, так как груза прибавилось. Дражко носился как электровеник, встречая нас. Но особо был счастлив, видя подводы с награбленным добром. Народ радовался возвращению своих сыновей, мужей, братьев и отцов. Мать Первуши и Вторуши, встречала своих сыновей стоя вместе с младшей дочерью. Она явно гордилась своими мальчиками. И велико было её удивление, когда Первуша за руку притащил и толкнул к её ногам девушку.

— Вот матушка! Работницу тебе добыл. Взял на меч. Если будет ленится, можешь бить её нещадно.

Женщина внимательно оглядела девушку стоящую перед ней на коленях.

— Никак боярышня Черниговская?

— Она самая, матушка. Гордячкой была. Но сейчас шелковая. — Парень зло смотрел на свою полонянку.

— Ссильничал уже? — Мать осуждающе посмотрела на сына.

— В своём праве! — С вызовом ответил он. — И женишка её убил и отца её, боярина Черниговского. Жаль братцев не успел. Другие их покрошили. И её брал каждую ночь, пока стояли в самом Чернигове и потом в Киеве. И сегодня возьму и спрашивать никого не буду. Она моя раба. А надоест — продам. Или забью до смерти.

— Пока ты живёшь в моём доме, такого непотребства я не потерплю, сын! — женщина посмотрела на девушку. — Встань, дитя моё.

— Мстиша, а ведь ты говорила, что замуж её выдашь. — Прошептал я жене на ушко.

— Выдам. Вот прямо сейчас и выдам. — Усмехнулась княгиня. — Первуша! — Парень обернулся к нам с женой. — Я у тебя её выкупаю.