Княжна

Как позже сказали наши кмети и полоняники, Мстиславу, среди славянских племён стали называть вятской волчицей! И самое интересное, что все победы вятичей связывали исключительно с ней, а не со мной. Но я не ревновал. Даже наоборот. Пусть её боятся больше, чем меня. Это хорошо! Борьба за княжий терем была наиболее ожесточённой. Туда даже пришлось тащить малое орудие. Сначала Мизгирь выстрелил картечью, положив около половины тех, кто пошёл в контратаку из терема. Потом разбил тремя выстрелами солидные ворота. Вятичи, нурманы и, что больше всего мне понравилось, радимичи были обозлены до предела. Рубили всех подряд. Дрались остервенело. Когда они ворвались в княжьи палаты, изрубили в куски хузарского посланника и его свиту. Там вообще никого из них целыми не осталось. Полностью вырезали всю княжью семью, предварительно изнасиловав женщин. Хузары и часть полян попыталась вырваться из города, но их перехватили, связали боем около западных ворот и потом, вместе с подоспевшими радимичами и нурманами, всех изрубили. Дира удалось захватить живьём. Правда был он сильно изранен, но в сознании. Он не мог стоять, так как у него были повреждены ноги. Мстислава на этот раз залезла на свою кобылу и въехала в поверженный и разграбляемый город. Её окружали дружинники во главе с Избором.

— Ну, здравствуй Дир! — Спокойным и холодным голосом произнесла княгиня. — Вот я и пришла к тебе. Ты же знаешь за чем?

— Ведьма! — Прохрипел полянский князёк. — Волчица проклятая!

Мстислава улыбнулась."

"— Ты прав в одном, Дир. Я волчица! Но не ведьма и не проклятая. — Она засмеялась. — Боги благословили мой род и мою семью. А благословенные богами, проклятыми не бывают. А вот ты свою семью проклял сам, когда изменил клятве своей, когда убил, в угоду чужинцам моего отца. Ты убил человека подло, человека, с которым преломлял хлеб. С которым ходил в походы, и который один раз спас твою шкуру, твою никчёмную жизнь. — Мстислава говорила спокойно, только холодно улыбаясь. — Ты думал, что тебе всё сойдёт с рук? Ты, Радогост, кто ещё? Радогост уже гниёт в земле. По нему не справили тризну, я запретила. Его не возложили на погребальный костёр и он не попал в ирий! И я забрала весь его народ. И теперь я заберу твой. Сейчас там истребляют твою семью. Убивают твоих детей, берут твоих женщин. Но после того, как их попользуют, их тоже убьют. Всех. Твой род сгинет, а мой продолжиться и будет только набирать силу и матереть. О тебе скоро все забудут и ты уйдёшь в небытие, в лету. А я буду жить. И даже после своей смерти, я буду жить в своих потомках, а ты нет, Дир. Вот итог твоего предательства и преклонения перед чужинцами. Но и к ним я приду. Чуть позже, но приду обязательно. Может не сама, но мой муж и наша с ним многочисленная дружина.