Княжна

Правда тот же частокол, но башни более серьёзные и больше выдвинутые вперёд. Ну что же займёмся и Киевом.

* * *"

"После того как я узнала, что в скором времени у меня появится малыш или малышка, больше не могла так беспечно себя вести. Как сказал банник, парится мне нельзя, о конных прогулках придется забыть. Да и о ночах любви, в таких условиях, тоже. Не дай боги ещё застудится и слечь. Для меня все сложилось наилучшим образом. Поутру когда мой ладо, пошёл за завтраком, а я вышла подышать свежим воздухом, ко мне на поклон пришел Первуша, из младшей дружины. Таща за собой уже не упирающуюся девушку. Младший из воинов, просил княжеской милости. Больно уж он боялся за свою зазнобу. Хоть и взятую насильно, но не менее любимую. О его чувствах к ней можно даже не сомневаться. Ещё в первый день, как только он притащил её к нашим ногам и заявил права, все видели, каким алчным блеском горели его глаза при виде её жениха. С каким удовлетворением он перерезал горло последнему защитнику молодой боярышни. Мужчина, взявший своё по праву, теперь стоящим предо мной, просил меня взять боярышню Черниговскую в услужение. Я может быть и подумала бы, нужна ли она мне пред глазами, но в сложившейся ситуации девушка приставленная ко мне в качестве прислужки поможет мне не вызвать лишних подозрений у моего мужа, и в то же время будет находиться под моей защитой. Великодушно махнув рукой, разрешила, Звениславе, остаться. С того времени прошло несколько дней нашего путешествия. С момента как мы выехали из Чернигова в Киев, я больше не скакала на лошади рядом с Ярославом. Я всё больше куталась в меха, пила горячий взвар и прислушивалась к своим ощущениям. Пока ни каких изменений не было. Я не ощущала чего-то необычного, правда иногда поутру, не хотелось есть и резко накатывала тошнота, но с ней удавалось быстро справляться и не подавать виду. Хотя, я всё чаще замечала, как порой мимолетом или в спешке, мой ладо собирался что-то спросить, но его постоянно отвлекали. Мне даже стало казаться, что мой муж догадывается, но сделать ничего не может. Мы уже были под стенами Киева, когда я облаченная в лёгкие доспехи, с саблей и щитом за спиной собиралась пересесть на коня и проконтролировать лично, а то и принять живейшее участие в уничтожении полян. Но не дал! Стоя и смотря в глаза своего мужчины, не хотела отступать, подхлестываемая яростью и местью, жаждала самолично добраться до убийц моего таты. Ещё какое-то время, поборовшись взглядами, отступила, признавая правоту своего князя. Он мой муж, мой воин, и моя сила. Именно он положит к моим ногам головы поверженных врагов. Только для того, что бы я улыбалась и была спокойна. Опустившись в мягкое меховое нутро повозки, более не предпринимала попыток к бегству и принятия мужских решений.