Княжна

Вспомнил слова Алисы, моей подружки в той жизни. Она говорила, что в Киеве было два князя Дир и Аскольд. Оба варяги, то есть нурманы. Олег, которого прозвали Вещим, прикинувшись со своей дружиной купцами, обманом сумел пробраться в Киев и убил Дира с Аскольдом, вырезав их семьи, а на княжий престол посадил юного Игоря, сына Рюрика, объявив того настоящим князем, природным. А Дира с Аскольдом ложными, самозванцами. Вот только здесь имел место один Дир. Аскольда не было. Спросил у Бояна про Аскольда. Он пожал плечами. Сказал, что о таком не слышал. Боян пояснил, что лет десять назад, случился мор и вся княжья семья полян умерла, кроме одном молодой княжны. Потом в Киев, когда мор сошёл на нет, пришёл Дир со своими дружинниками. Они шли в Царьград, наниматься к императору ромеев. Поляне попросили его стать их князем, а в жены взять себе княжну. Дир согласился. С тех пор он князь полян. Дир пошёл под хузар добровольно, поэтому хузары и поручили ему собирать дань со всех подвластных им славянских племён и свозить её в Киев. Мстислава тогда, услышав про Дира, только сверкнула глазами, сказав, что всё его семейство должно погибнуть, заплатив своей кровью за смерть её отца. Теперь стоя на берегу Днепра, я понимал, что если Чернигов она пощадила, то Киев ждет полный разгром. Она не успокоится, пока не оставит от него одни головешки. Спорить с ней не стал. В последнее время, она стала более эмоциональная. Постоянно требует к себе больше внимания. И Мстиславе нужно постоянно говорить — как я её люблю. Что это с ней? Вроде я и так стараюсь быть всё время нежным, ласковым и заботливым. Этих женщин не поймёшь. Я даже на полонянок не смотрел. Как только покинули Чернигов, по ночам в шатре любовью не занимались. Она спала в теплых вязаных штанах, что-то типа рейтуз и в теплой рубашке. Только прижималась ко мне теснее. Подставляла губы для поцелуя, разрешая немного помять её грудь. Хотя всё правильно, какой тут секс? С нами в шатре теперь спала и Звенислава. Это опять же Первуша уговорил Мстиславу брать Звениславу на ночь в шатёр. Опасался, засранец, что не уследит и её утащат те же нурманы. Так как в войске кроме этих двух женщин других не было.

— Что ты мне хотел сказать, Бажен? — Спросила спокойным голосом Мстислава.

— Хочу сообщить тебе вести, светлая княгиня. Они тревожные для тебя. Я надеюсь, что ты воспримешь их серьёзно, в отличие от своего мужа.

— Что за вести?

— Дай слово, что мою семью не тронут.

— Ты мне ставишь условия, Бажен?

— Я просто хочу, чтобы моя семья уцелела.

— Сначала скажи, а я решу, на сколько они важные. — Боярин смотрел пытливо в лицо моей жены. Но Мстислава оставалась бесстрастной.

Наконец он кивнул.

— Хорошо. От хузарского посланника я узнал, что хузары обратились за помощью к ромеям.