Княжий венец

В ушах гулко шумит, по телу гуляют шальные волны пьянящего удовольствия. Забывшись, она гордо выпрямляет спину, словно наездница, оседлавшая великолепный образчик мужчины. Жадно смотрит на него, раскинувшего перед ней. Мощного, непокорного, но сейчас целиком отдавшего себя в ее руки. Глаза лихорадочно скачут по крепкому мускулистому телу, по сосредоточенному лицу. В потемневших почти до грозовой черноты глазах бушует пламя.

- Ты – мой! Мой, слышишь? – шепчет она, ускоряя темп, царапая мужчину подрагивающими пальцами. Чуть подворачивает бедра, заставляя мужчину глухо стонать сквозь зубы.

- Твой, милая! Весь твой! Хорошо тебе? - хрипит он.

- Да! – забывшись Тами резко вскрикивает.

В эту же секунду князь переворачивается, сминая ее под собой.

- Тихо, негодница! – ухмыляется он, - побаловалась и хватит. А теперь держись.

Велеслав начинает двигаться – резко, мощно, уже не сдерживая себя. Погружается в манящую глубину, теряя последние остатки самообладания. Как же в ней сладко! Тами вцепляется зубами в его плечо, потому как стоны и хрипы рвутся наружу. Как можно молчать, когда перед глазами вспыхивают разноцветные звезды? Удовольствие, пульсирует, накатывает все ближе и ближе. Невыносимо-мощное, неотвратимое. Кажется еще немного и в нем можно захлебнуться, как в водовороте. Первая сладкая судорога пробегает по телу. Девушку выгибает под ним острым, пульсирующим удовольствием. Широко раскрытые глаза смотрят невидящим взором туда, куда ее унесло ослепительным вихрем. Велеслав, уткнувшись ей между шеей и плечом, сдержанно стонет.

- Люблю тебя! – шепчет хрипло, совершая последние, затухающие толчки. Изливаясь в сокращающееся лоно. - Моя Тами. Мой Свет…

Глава 51.

Кто бы что ни говорил, но смотреть как чужое войско подходит к твоему городу – это камень на душе и ярость к горлу. Особенно, если стоять и ничего не делать. Даже когда рядом те, кто поддержит – верные друзья и любимая женщина. В голове раз за разом крутятся мысли – а все ли ты правильно сделал? Все ли учел? Времени переиграть и исправить собственный недогляд уже нет. Плата за ошибку – жизни людские. Как никогда опускается на плечи тяжесть ответственности за княжество, за каждого жителя твоего города, что смотрит на тебя с надеждой. И уверенностью в твоей силе и правоте. Только и остается: делать, что должно, а там – будь что будет.

Дружинники на крепостных стенах, стискивая рукояти мечей и копий, нет-нет да поглядывали на князя в развевающемся плаще. Он был спокоен, но хмур. Плащ-корзно развевался на осеннем ветру, словно пытался расправить крылья и взлететь. Но никуда князь улетать не собирался. Это его земля, и стоять он за нее будет насмерть.

Велеслав, князь Миргородский, стоял на высокой городской стене прямо над центральными воротами.