Княжий венец

Она отскочила, сверкая разъяренными фиалковыми глазами.

- Ах, ты, пес плешивый! Кусок верблюжьей лепешки! Пошел вон и не смей ко мне приближаться!

Разгневанные слова слетали с ее губ. Но с изумлением понимала, что сдержалась и не применила силу. Как смогла?

На ее сердитые слова наглец лишь раскатисто рассмеялся.

- Твой дерзкий рот еще сам будет просить моих поцелуев.

- Никогда в жизни!

- И вот тогда я заласкаю тебя до изнеможения. Сама пощады просить будешь. А потом намотаю твою косу на кулак… - низкий мужской голос опустился до будоражащего шепота.

- Я отрежу эту косу и придушу тебя ею. Пошел вон, мужлан неотесанный!

Окинув напоследок многообещающим взглядом, воин, посмеиваясь, наконец удалился. Заставив Тамирис устало привалиться к стеллажам. А вот и еще одна сторона личины бедной одинокой девушки. Никто не заступится. Хотя, что значит – никто? У нее есть она сама. И те умения, что дают в чудной школе. Значит надо еще больше, еще старательнее учиться. Чтобы никто не смел лезть к ней с поцелуями и прочими глупостями.

Глава 6.

После произошедшего, Тамирис ничего не сказала вернувшейся недоуменной Лере. Зачем ее вызывала княгиня – она так и не поняла. Пораспрашивала об ученицах, их успехах, да и свернула ничего не значащий разговор.

Валорка промолчала, уверенная, что подруга наверняка побежала бы разбираться с наглецом, случился бы скандал. Дружиннику бы влетело, но про нее пошли бы сплетни. А она не хотела привлекать к себе внимания. Никакого. Потому промолчала, внутренне кипя от возмущения. Придя к себе в комнатушку, долго умывала лицо холодной водой из кувшина, надеясь стереть мимолетное прикосновение мужских губ. Но щека горела, словно наглец клеймо выжег. Неужели все местные мужчины такие распущенные сластолюбцы? Нет, Тами, так нельзя. Про валоров тоже много слухов ходит – но насколько разные люди тебе попадались! Готовые не просто помочь, а даже рискнуть жизнью.

Тем не менее несколько дней кряду Тамирис не выходила во двор. Только когда окончательно все затихало – просила смотрительницу отрыть заднюю дверь и сидела на лавочке, жадно вдыхая сырой холодный воздух. Тишина успокаивала. Заставляла верить, что все будет хорошо. А яркие ночные звезды задорно подмигивали, подтверждая, что именно так и будет. Надо только идти вперед и не опускать руки.

Долго Тамирис старалась не сидеть, иначе начинала накатывать тоска. По дому, по родным. Даже не предполагала, что будет скучать по этим оболтусам! Когда ты самый младший в семье – привыкаешь и воспринимаешь как должное, всеобщее обожание. Особенно мальчишек, которые стараются быть защитниками младшенькой. Потом они взрослеют, но по сложившейся привычке не перестают опекать. И ты привыкаешь к тому, что за твоей спиной – сила. Те, на кого можно опереться.