Княжий посол

Старший в карауле мельком глянул им вслед и на солнце, которое уже скрылось за крепостной стеной. Эх, скорее бы смена, а дома котел каши с мясом, запить вином и на перину. Стражник с грустью приложился к фляжке.

* * *– Слышал новость, в корчме у Дутого новая подавальщица появилась, – донеслись до Данилы голоса. – Титьки во-от такие.

– Ага, ты с прошлой-то еле управился, свалился на пол, – гнусаво ответил кто-то.

– Ништо, ты и с вдвое меньшей не справишься, а ту белобрысую я помню, широка была, лежишь на ней, как на здоровенном меху с горячим медом, вот это я понимаю баба!

В свет от жаровни попали двое: один пониже, покрупнее, с округлой бородой, второй высокий худой, с жидкими волосами на подбородке, тот самый гнусавый. Оба одеты были в черные затасканные то ли рясы, то ли просто свитки.

– Света мало, Кривой, ставни, что ли, открой? – предложил невысокий.

– Так темно уже, Борис Расатович, – ответил горбун.

«Так как давно я тут сижу?» – подумал Молодцов.

– Ну ладно, помолясь, начнем. – Расатович запалил лучину от жаровни, зажег несколько свечей на узком столике, сел и, похоже, принялся что-то то ли чертить, то ли писать.

Гнусавый в это время взял ремень с небольшого столика, сунул в кадку с водой, хорошенько отжал, после чего обмотал вокруг шеи Данилы.

– Ну что, говори, кто таков, откуда? – спросил Расатович, который здесь был за следователя или кем-то вроде писаря.

– А что говорить, поймали вы меня, молодцы, нечего сказать. Послух от князя Владимира, в гости пришел, посмотреть, как Преслава живет.

Гнусавый за спиной хихикнул.

– Если не верите мне, то посмотрите в правом сапоге, – сказал Данила, – знак князя Киевского, если ваши стражники, конечно, не стащили.

– Кривой, проверь, – сказал заинтересовавшийся писарь.

Горбун без труда обнаружил в потайном кармане кусок кожи со знаком Рюриковичей.

– Хм… не брешешь, – закусил кончик стила писарь. – И зачем сюда Владимир тебя послал?

– Говорю же, посмотреть, что у вас тут да как, вот князь наказал мне в Академии вашей побывать, которая на весь мир славится. У себя в Киеве, наверное, хочет такую же поставить.

– Вот еще, в вашей Скифии и Академию поставят, – противно засмеялся гнусавый, главный палач должно быть.

– Подожди, – оборвал его Расатович, – что еще говорил тебе князь? С кем встретиться велел?

– Это расскажу, все расскажу, да только не тебе.

– А кому же?

– Как кому, комиту вашему, Самуилу.

Тут вся пыточная команда захохотала.

– Ну началось, – радостно пробубнил гнусавый. – Кривой, заламывай ему руку, сначала правую.

Палачи, по одной освободив руки Даниле, заломили их за спину, связали, а другой конец веревки пропустили сквозь балку на потолке.