Княжий человек

Упоминание о том, что земля круглая, у него не вызвало шока. Что можно в космос, то есть на небо, запускать ракеты, тоже не удивило, даже геостационарные спутники он воспринял как должное. Но вот что серебро заменят бумагами, а то и вовсе кредитными карточками – в это верить он отказывался. Впрочем, быть может, и остальное он воспринимал по-своему, адаптировал как-то к своему восприятию мира.

– Ну, поболтали и будет, – прервал лекцию Молодцова старик, он пошкандыбал к двери и крикнул наружу: – Морош, Евдоха ещё не вернулась?

– Нет, послать за ней?

– Не заблудится, – проворчал ведун, вернулся к столу, бормоча себе под нос. – Ничё как раз на зорьке вернётся, в самую пору. На вот, ешь.

Он протянул со стола глиняную плошку, в которой лежало примерно с ложку непонятного цвета кашицы.

– Не буду.

Ведун без проволочек ткнул его в лоб той самой клешнёй, что была скрыта рукавом, и Данила почувствовал, как онемело его лицо, рот сам открылся. Старик загрузил в него кашицу, захлопнул рот. Ощущение собственного лица вернулось, Молодцов попробовал вывернуться из схватки."

"– Е ш ь! – утробно проговорил ведун, и на этот раз Данила почувствовал, как парализовало всю его волю.

Но немедленно не выполнил команду только потому, что растерялся от такого воздействия, и внезапно снаружи избушки донёсся волчий вой. Только издал его не волк – Данила научился различать боевой клич варягов.

Оцепенение как рукой сняло. Он выплюнул в лицо ведуну всю ту мерзкую смесь, что он загрузил в него, но часть Данила всё-таки проглотил, от горечи во рту стало трудно дышать, голова закружилась, пол поплыл под ногами.

Молодцов рухнул набок, что подрубленный дуб. Перед глазами всё прыгало, Данила увидел, как куда-то ухромал дедок, и с удивлением осознал, что видит всю избу так же ясно, как днём. Грубую неказистую мебель, чёрные стены из толстых брёвен, сложенный из камня очаг в углу, стол с колдовскими принадлежностями, лучина на нём горела не жёлтым, а почему-то мерцала иссиня-белым. А главное, прямо перед носом Данилы лежал невесть как оказавшийся тут наконечник стрелы. Широкий, такими бьют зверя и бездоспешного воина. Здесь их называют срезами, понятно – от слова «резать». А чтобы наконечники хорошо разрезали мышцы, вспарывали плоть, разрубали сосуды, их остро затачивают.

Наплевав на брезгливость, Данила взял находку зубами…

* * *Одиннадцать обережников во главе с проводником неслышно пробирались по тёмной берёзовой роще. Под ногами хлюпало болото, радушный берёзовый лес не внушал страха, но белые ровные стволы и низкий кустарник не давали хорошего укрытия. Да каждый из обережников был умелым охотником и уж точно умел скрадывать зверя, читать следы или самому двигаться так, чтобы оставлять их минимум.