Бедовый 3. Княжий человек

Но это фигня. Я же рубежник, у нас такие скрытые резервы организма благодаря хисту. Любому верблюду фору дадим.

Однако судьба оказалась милостива и предстала в виде Аси с внушительной фляжкой.

— Вот, держи, — протянула она мне. — Кто-то у Василя взял. Это медовуха, сразу бодрость появится.

— Кто-то? — спросил я, отпивая сладкий и пряный напиток.

— Ага. Я шла, вижу — дверь в машине открыта. А там фляжка лежит.

— Я думал, что воровать вроде как нельзя.

— Так это и не воровство, — пожала плечами Ася. — Машина чужанская, а не рубежника какого. К тому же, фляжка, когда я ее увидела, как раз на землю упала. Значит, уже ничейная. Не пропадать же добру. И если ты не следишь за своими вещами, то сам виноват.

Я кивнул. Нет, не потому что был согласен с Асей. Просто понял ее точку зрения. Я еще давно прочитал где-то про готтентотскую мораль. Говоря проще, если у меня украдут козу — это плохо, если я украду козу — это хорошо. Конечно, у нас в мире вообще многие на уровне государств практикуют подобное. Однако это не значит, что нужно брать двойные стандарты за основу взаимодействия с людьми.

Разве что передал фляжку Следопыту. После нескольких глотков внутри разлилось приятное тепло. Сил действительно прибавилось. Практически сразу. И несмотря на сладость напитка, пить больше не хотелось.

Ася мой барский жест восприняла пренебрежительно поморщившись. Видимо, она считала, что давать медовуху Вите — лишь переводить продукт. Вообще, она напоминала друга, который на свою беду угостил приятеля жвачкой, однако это заметили все дворовые пацаны.

— Спасибо, — наконец оторвался Следопыт от фляжки.

Ася кивнула, но рукавом вытерла горлышко. А затем отошла к спорящим о чем-то рубежникам.

— Как ты? — спросил я Витю.

— Уже лучше. Только я смертельно устал. И еще мне страшно. Кажется, что у меня нет будущего, а конец неизбежен. Может даже лучше, чтобы все поскорее закончилось?

— Не пори чушь. Помнишь, про двух лягушек, которые попали в молоко? Вот, надо барахтаться до тех пор, пока не получится ликер со сливками.

Да уж, что-то Витя совсем раскис. О таких упаднических вещах речь завел. Может, конечно, все дело в медовухе. Слишком много он ее выпил. Под градусом из людей разное лезет. И не всегда хорошее.

— Отдохнули? — спросил Печатник. Правда, судя по его взгляду, даже если бы мы сказали: «Нет», то это бы ничего не изменило.

Я поднялся и потянул за собой Следопыта.

— Я очень надеюсь, что мы никого не найдем, — шепотом признался он.

— Я тоже, — ответил я. — Только больше не произноси это вслух.

Надежда умерла примерно через четверть часа. Сначала вдали послышался человеческий крик, затем ему вторило ржание. Было оно невероятно странное. От этого звука в жилах стыла кровь, а волосы вставали дыбом. И не только на голове.