Княжич варяжский

Каждый стоял на своем, и чем меньше оставалось кумыса, тем тверже становились позиции диспутантов.

Впрочем, Сергей с самого начала знал: идти на поводу у печенега нельзя. Копченый на то и копченый, что непременно учинит беспредел. И расплачиваться за его последствия будут варяги. Потому что — подставит. Подставит, кинет, введет в блудняк, подгадит, сподличает — и еще куча слов, характеризующих подход коренного печенега к использованию иноплеменников.

Уступать было нельзя. Но и хан тоже уступать не собирался. В организм Кирака уже всосалось литра четыре кумыса, и уверенность цапон в своем превосходстве над каким-то оседлым достигла абсолюта.

— Я пойду под тебя, только если небо падет на землю или твои стрелы окажутся точнее моих! — с пафосом провозгласил хан, швырнув на траву очередное обглоданное баранье ребро, и припал к чаше.

Сергей тоже был пьян. Не так основательно, как Кирак, но именно кумыс подтолкнул его к опрометчивому:

— А давай!

И хан дал. Кликнул своих и велел организовать стрелковые соревнования. При этом не забыл огласить условия поединка: кто победит, тот и станет главным.

И то, что спорили они о другом: о том, пойдет ли Кирак под Сергея, перестало иметь значение. Потому что слово хана тверже стали его клинка. А кто сомневается, тот может вспомнить, что воинов у хана втрое больше. А конкретно здесь, на пиршественном лугу, так и впятеро.

Вот тут-то Сергей даже частично протрезвел. Потому что понял, что проиграть ему никак нельзя. Да, хан прилично набрался. Но это если и скажется на его меткости, то не кардинально. Пьяный Грейп, например, может нетвердо стоять на ногах, но так же уверенно разрубит и шлем, и череп под ним, как и в трезвом состоянии. Рефлексы воина. Сначала убил спросонья, потом окончательно проснулся.

— Мой лук! — потребовал Сергей. — И три стрелы!

Говорил он по-словенски и старался показаться пьянее, чем на самом деле.

Кирак потребовал то же, но на печенежском. Потом рассупонил завязки штанов и напрудил прямо на боевом рубеже. Ему казаться не требовалось. Он — хан.

Мешок подвесили на ветку на противоположном конце луга. Освещение было скуповато, но черное пятно, намалеванное обгоревшим сучком, Сергей различить мог.

Кираку подали лук. И стрелы.

Прицеливаться хан не стал. Во-первых, он прирожденный стрелок, во-вторых, лук — не СВД. Прицела у него нет, да и держать в натяжении тетиву — это для легендарных богатырей. У Сергея лук без малого на полста килограммов в рывке. А у хана — и того больше.

Кирак сгреб три стрелы, наложил первую на тетиву и стремительно, одну за другой отправил все три в цель. Причем первая ударила в мишень, когда хан, красуясь, уже уронил вниз держащую лук руку.

— На, — Машег сунул Сергею три стрелы с красным оперением. — Мои, лучшие.