Княжич варяжский

— Добро, — согласился Сергей. — Вы — водой, а мы — степью.

Оп! Удивил названого брата. А вот великого князя — нет. Вещий, блин. Будто мысли читает.

— Ждал, что ты так скажешь.

И интонация такая… Мол, глупость делаешь, но препятствовать не стану. Твой риск. И твоя удача.

— Проводника дать?

Да уж как-нибудь без подачек обойдемся.

— Сами справимся. Есть кому путь промыслить.

— Догадываюсь, — и снова улыбочка… понимающая. — А все же помочь тебе позволь. Во-первых, припас у моего тиуна возьмешь, сколько увезти сумеете, во-вторых… — Олег сунул руку в кошель на поясе и извлек тонкую золотую пластинку, вроде монеты с дырочкой. На одной стороне — атакующий сокол Рюриковича, на которого, строго говоря, у Олега прав нет, но пользуется, на другой его, Олега, профиль чеканный. — Возьми, Вартислав. По этому знаку тебе любой из моих людей помогать обязан. И повиноваться тоже все будут, кроме набольшей гриди, воевод и бояр ближних. И вообще… Чувствую: пригодится она тебе.

Веско так сказал. Вещун, блин.

И все же Сергей не выдержал, заулыбался. Пластинка эта с соколом приравнивала его к этим самым воеводам-боярам. И одновременно поясняла всем, почему у Сергея, княжича белозерского, вдруг образовалось подворье на исконно киевской элитной горе. А о том, что никаких дополнительных клятв Сергей киевским князьям не приносил, знают лишь он, князья киевские да брат Рёрех. Привязывает Сергея к себе Олег. Очень старательно и, надо отметить, очень аккуратно. Вроде и не просит ничего, однако ж мир этот — языческий. Всякий подарок требует отдарка.

— Благодарю за честь, княже! Перуном клянусь: сделаю все, чтобы просьбу твою о разведке Сулы исполнить. — И не удержался: — Доброе это дело. Когда… — и тут же исправился: — … если хузары из степи уйдут, рубеж по Суле держать — мудрое решение.

Зря сказал. Опять язык впереди мозга выскочил.

Вот теперь Олег вперил в него уже не пытливый взгляд, а конкретно испытующий.

Но и впрямь мудрый… жучара. Смолчал. Словно каждый день всякие юнцы оценки дают его государственной деятельности.

— Жду вас, родичи, нынче после заката. Пировать.

И отпустил величавым кивком.

— Ты, Дерзкий, когда-нибудь за свой язык… нарвешься, — наполовину с укоризной, наполовину с уважением произнес Рёрех.

— Пустое, брат, — Сергей ухмыльнулся. — Говорить правду в лицо легко и приятно! Пойдем на мое подворье перекусим. До заката далеко, а Машег бочонок хузарского вина завез. Ему сказали: особого года, сладкое, как медовуха. Надо бы проверить, не обманули ли?

* * *Перед выходом Сергей попытался в очередной раз предупредить Рёреха."

"— Не рискуй, — попросил он. — Трижды проверь, прежде чем на берег высаживаться. Друзей у нас тут нет. Печенеги, угры, все будут смотреть на твой драккар как на добычу.

— Да ладно! — не поверил Рёрех.