Древесный маг Орловского княжества 6

Ещё по дороге через идеально выстриженную лужайку издали заметил на малом полигоне «Треугольник» скопление мастеров в красных мантиях и стражников из числа гвардии князя. Удивился, когда рассмотрел в толпе самого Вячеслава и главу факультета Рубина. А ещё сердце замерло, когда увидел Василису собственной персоной, около которой вьётся женщина преподаватель, что–то ей втолковывая.

Похоже, вся делегация и собралась на Треугольнике ради прелестной доченьки князя. Неужели у неё будут отдельные индивидуальные занятия? Поборов разочарование, я сделал вид, что мне не интересно. Хотя сделать это сложно, когда столько ахов и вздохов в моей группе молодых людей.

Когда мы проходили мимо Треугольника, метрах в пятидесяти, Василиса, будто издеваясь над воздыхателями, вышла из толпы опекающих, повернувшись в нашу сторону. Может, решила покрасоваться или на нас посмотреть. Когда ослепительная красотка предстала в мантии голубой расцветки с золотыми узорами особого дизайна, мне тут же прилетело по ногам от позади идущего парня. Народ начал спотыкаться, перестав смотреть под ноги.

Обозлившись на отупевшее стадо, я вышел из строя и по лужайке выдвинулся спешно, чтобы обогнать всех. Постарался на неё не смотреть. Но услышал восторженные ахи учеников:

— Она нам машет! Нет… она этому машет. Да что в нём такого⁈ Деревенщина…

Повернулся. И правда, Василиса смотрит на меня с улыбкой и поднятой ладошкой в приветствии. Помахал в ответ сдержанно и пошёл дальше, пытаясь побороть неожиданное смятение вперемешку с очарованием. Потому что я не хочу быть в числе стада загипнотизированных баранов.

— Да как он может? — Возмутились парни. — Что за нахал?

— И молодец, — слышу от девочек. — Не всех красавцев охмурила ваша ведьма.

— Да какая она ведьма? Богиня…

С мастером–паладином Данияром поравнялся. Этот идёт спокойно, болтает с коллегой Томирой. На меня взглянул:

— Ну что Ярослав? Много нечисти за лето порубил?

— Около тысячи, — ответил обыденно. — Если курии в счёт.

— Ого, — удивился паладин. — Небось, руки чешутся тут без дела.

— Ещё как, — ответил гнусаво.

Томира на меня посмотрела с укором. Вздохнула, отвернулась.

— Сложный год, очень сложный год, — процедил Данияр по–свойски, хотя мы с ним мало общались прежде. — Никогда столько учеников у нас не было. Набили общаги под завязку, у меня паладинов заселили по двое, по трое, мест не хватает. Говорят, у нас помимо главы Сапфира ещё девять родственников императора в учениках. Ты там по носу не щёлкай, кому попало, чтоб ненароком не зацепить самых нежных и ранимых. Поляков не жури, за них нас всех причешут граблями.

— Данияр, — раздалось с претензией от Томиры. — Язык твой метёт, как помело.

— Прости, голубушка, молчу.

— Вот и молчи, смотри за своими адептами.