Древесный маг Орловского княжества (том 5)

Попав в воду, солдатик начинает работать ручками и ножками, но перемещается слишком медленно. Поэтому, посылая сигналы через корень, ращу у него лопасти в заднице и превращаю в моторную лодку.

Мерцание падающих сверху лепестков мешают сосредоточиться, но я пытаюсь изо всех сил не потерять концентрации.

«Нефтяные пятна» начинают живенько реагировать на моего солдатика. Но он стремительно приближается к лодочке, рассекая ряску. Тем временем Гайя пытается выцелить крокодила, которому до лодки уже ластом подать. Слышу, как бултыхнулась одна стрела, затем в тварь всё же бьётся вторая. И, похоже, отскакивает.

— Сюда гребите! — Кричу идиотам. Машу им руками.

Один крысёныш замечает меня. Смотрит своими чёрными глазками–пуговками. А затем обращает внимание на спешащую к ним мою «водомерку».

— Я помогу! Вытяну вас! — Пытаюсь втолковать намерения.

Но эти только живее пытаются уйти к берегу, а там их уже встречают чёрные тени.

— Гайня! Лодка! — Кричу подруге. И она верно всё понимает, пуская стрелы по тварям вокруг, чтоб их хотя бы спугнуть.

А тут и человечек мой подплывает, хватаясь. Дальше уже дело за корнем, который вгрызается в лодочку. Как только убеждаюсь в прочности хвата, тут же тяну на себя. Крысок мотнуло от резкого толчка, зато почти все побросали свои бесполезные вёсла.

Пока тяну в поле зрения попадает и наш крокодил. Активирую «Змеевик»! И за три метра до лодки поражаю его стрелой. Змея вгрызается в шкуру, как миленькая, пропадая внутри. Монстр замедляется, и лодка успевает проскочить, хотя он должен был её протаранить.

Крик абригенов не утихает, но теперь он кажется более радостным. Подтащив лодку, я спускаю к ним несколько толстых корней, которые закрепляю наверху поперечной палкой.

Высовываюсь, а эти дебилы смотрят на меня, как цыплята. Никто не поднимается.

— Поднимайтесь, мыши долбаные, ау? — Зову их. И так и сяк, и жестами, скоро плясать начну.

А там ещё рыбина, кстати, не сдохла! Беснуется рядом, вот–вот ударится в лодку. Кажется, змеюка внутри доставляет ей массу неудобств, но всё никак не убьёт. Гайя ещё сверху стрелами лупит.

— Всё, не трать боезапас! — Кричу подружке.

Эти начинают взбираться живенько. Да неужели!

Наверху в окошко выглядывают, не решаясь перелезть. Отхожу подальше, только тогда вползают, вставая на двух ногах, как люди. Пять взрослых, трое детишек, все в лохмотьях из какого–то волокна, похоже, из грибов сделанного. Сумочки наперевес, мешочки. Сами худые, бледные, без слёз не взглянешь. Зато бусы у всех, украшения из камушков.

В кучку сбились, прижимаясь друг к другу, хвостики крысиные поджали, стараясь не шевелиться и не дышать. Только у одного ножик, сделанный из лезвия таракана, вижу на поясе, остальные ничем не опасны, вроде как.