Хозяйка княжеского дома

Чайник закипает, я заливаю заварку и задаюсь вопросом – а с какой радости я должна сидеть на кухне, на табурете? Раньше я старалась не уходить далеко, потому что боялась, что не услышу, как меня зовёт Даниэль. Понятно, что не голосом, а звоном колокольчика. Но теперь он в порядке, тревожная краснота исчезла, а целебное зелье, позавчера назначенное ""Око"" восстанавливает тело на физическом уровне – ушла проблема с желудком, с почками. Из-за сердца придётся принимать дольше…. Но я отвлекаюсь. Раз нет причин кудахтать как наседка, я могу пройти наверх.

Давно хотела провести время на балконе. Правда, в моих фантазиях Даниэль был рядом со мной….

Из холла доносится грохот.

Я выскакиваю как ошарашенная.

– Даниэль?!

Где он?!"

"Мужа нигде не видно, а ведь он спокойно сидел…

Я оббегаю диван.

– Даниэль!

Он либо неудачно сменил положение и соскользнул, либо попытался встать, причём я ставлю на то, что он решил, что осилит пешую прогулку. Ну вот чем он думал? Уж если вставать, то что страховкой и надёжной опорой. Я уже гуглила – для реабилитации даже специальная штука изобретена, человека подвешивают, и он ходит, разрабатывая ноги, но не нагружает их своим весом. И я нашла у Системы подходящий артефакт – амулет невесомости.

Но говорить Даниэлю, что он… поспешил, всё равно грубовато. Он и без моих ""надо было"", уверена, чувствует себя неловко.

Даниэль на полу, лежит тылом кверху, простынка при падении соскользнула, и всё, что должно быть скрыто, выставлено на обозрение. Поза получилась как нарочно унизительная.

Глава 32

Я оторопело смотрю, как он пытается то ли приподняться, то ли перевернуться за счёт рук, однако сил не хватает, и Даниэль упрямо дёргается, но только выбивается из сил. Ну вот что с ним делать?

– Даниэль, подожди, – прошу я.

– Ыа йам, – рявкает он с отчаянной злостью.

Мда.

– Сам так сам, – миролюбиво соглашаюсь я и прикусываю язык, чтобы удержать за зубами очередной непрошеный совет. Даниэль явно не в том состоянии, чтобы услышать и согласиться.

Я очень сомневаюсь насчёт ""сам"". Дышит он уже тяжело, а мраморный пол холодный. Даниэль опускает голову, упирается лбом в камень. Но помощи не просит. Ну да, после такого грозного рыка просить втройне неловко.

Глупое упрямство, но то, что Даниэль не ноет, не требует, вызывает уважение, и я про себя вздыхаю. Вот что делать? Тон Даниэля был мне неприятен, но я бы тоже рыкнула на любого, кто застал меня в таком щекотливом положении.

Надо что-то такое сказать, чтобы Даниэль мог принять помощь, не теряя лица.

Только вот я рта открыть не успеваю.

– Уйи!

– Уйти? – переспрашиваю я.

Не в силах ответить, Даниэль приподнимает голову и кивает.

– Как скажешь.