Хозяйка княжеского дома

А какие бывают не натуральные, ты знаешь?

Даниэль знает!

Откуда в волшебном мире, где нет ни пластика, ни синтетики, ненатуральная ткань?

В романе не было…

– Обивка хоть натуральная? Вот и хорошо.

Я пересаживаю Даниэля в кресло.

Эх, кто бы мне спину помассировал. Я чувствую, как надрываюсь… Так, грусть и кислятина в сторону!

Я подкатываю кресло к своему дивану, поворачиваю, чтобы к месту действа Даниэль сидел лицом, а не затылком. А затем, сверившись с планшетом, мысленно вывожу рунный конструкт, напитываю силой и опускаю на диван. Снова я ощущаю, как лопается невидимая струна, и магия начинает действовать.

– Похоже, у меня талант, – в шутку хвастаюсь я.

Уверена, мой успех напрямую связан с перерождением. Я не знаю, была ли на Земле магия. Одно время я увлекалась эзотерикой, но потом решила, что всё это чепуха и шарлатанство. Оказалось, магия вполне реальна, как и другие миры, и межмировые переходы.

Так вот, для меня магия нова и непривычна, в этом, вероятно, моё отличие и… преимущество. Не зря же Система иномирцев ловит, а не с местными работает.

Паук с задачей справляется, но вот жвалами щëлкает особенно зло. Чем грязнее ""угощение"", тем злее? Забавно…

Я покупаю мясной паштет, жму кнопку, и в воздухе, у Даниэля на глазах, закручивается космическая воронка. Бархат кромешного мрака подсвечивают мириады звëзд, словно драгоценные камни рассыпаны по чëрной ткани.

Космический портал выплëвывает мне на колени простенький, закрытый крышкой, пол-литровый керамический горшок.

Контраст, как будто сумку ""Шанель"" использовали для переноса завëрнутой в газетку копчëной рыбины.

– Обед подан, – комментирую я.

Пол-литра должно хватить на несколько дней, особенно, если я буду налегать на кашу. Только вот аппетит у меня, говоря откровенно, зверский, явно нездоровый.

Хм…

Я беру планшет, запускаю ""Око"" и направляю камеру на себя.

Интерлюдия 3

На шестой раз Бьянка наконец-то догадалась заранее поставить таз с кипятком, и вся выходящая по маслу некроза сваривается до того, как сворачивается и переходит в некрожизнь.

– Получилось! – Бьянка хлопает в ладоши, радуясь совершенно по-детски, словно малышке дали леденец, а не ведро грязи.

Радость Бьянки заразительна, и я в ответ улыбаюсь. Вообще-то я пытался донести до неё идею с кипятком ещё три дня назад, но…

Плохо пытался?

Бьянка заливисто смеётся, а я чувствую показушность и фальш, словно Бьянка выдавливает из себя эмоции. Да, она рада, но не настолько, чтобы прыгать и танцевать. Ее улыбка становится все более вымученной и неестественной с каждым днём. Бьянка устала, а я ничем не могу помочь.