Метка драконов. Княжеский отбор

И спокойно отчеканил совершенно не то, что я собирался услышать:

— Твои блокаторы разбалансированы. Если не хочешь, чтобы меньше чем через пять минут от этой комнаты, от тебя и от меня за компанию остались только воспоминания в каком-нибудь новеньком комфортабельном склепе, исправь векторы и перенастрой балансировку.

Опасно прищурившись, хмыкнул, послушно отогнул рукава рубашки, посылая импульс в артефакты и нашептывая витиеватый речитатив.

— Так уже лучше, хороший дракончик, — весело ухмыльнулся брат, в его глазах заплясали издевательские смешинки.

— Не нарывайся, — вяло огрызнулся и только сейчас заметил небольшую стопку официальных вычурных приглашений и стило. — Я смотрю, ты время зря не терял. Умница, хороший мальчик, — вернул ему издевку."

"Анхель, хмыкнув, без предупреждения пустил в мою сторону сложную конструкцию проклятий. Не ожидая подлости от близнеца, едва успел увернуться, выверенным движением купируя заклинание.

Обиженно поджал губы, с укором взглянул на святящегося довольством близнеца.

— Швыряться проклятием alvi deiectiones* было с твоей стороны неосмотрительно и низко, Анхель, ты же знаешь, карма — она такая, — отстраненно заметил, расплываясь в плотоядной улыбочке.

Анхель едва заметно напрягся, непринужденно пожал плечами.

— Зато моему кабинету не потребуется реконструкция. Знаешь, он мне очень дорог. Особенно это кресло, — он с искренней любовью погладил по глянцевой поверхности, затем приложил руку к груди. — Сердце кровью обливается от мысли, что ты бы лишил меня единственной радости в жизни. Моего кресла! Как бы ты потом жил с таким тяжким грузом внутри и виной, Вадэмиан?

— Анхель, сердце с другой стороны.

— Да? Ну что же, бывают в жизни огорчения. Ладно, шутки в сторону, — посерьезнел он. — Выкладывай, отчего такой мрачный и о каком таком конкуренте ты говоришь.

Поднявшееся было настроение вновь исчезло, по рукам пробежали изумрудные чешуйки. Стараясь не срываться на рык, быстро, четко и по существу пересказал брату о выходке Таритарена, с удовлетворением замечая, как лицо Анхеля медленно изумленно вытягивается, а в глазах сверкает нехороший огонек.

— Не понял. Наш младший брат, что, бессмертный? — обманчиво спокойным тоном задал риторический вопрос Анхель.

Близнеца так же, как и недавно меня самого, распирало праведное возмущение, а блокираторы опасно звякнули, сверкнув из-под рукавов тонкой белой рубашки ярко-зеленым светом. Его зрачки вытянулись в острые линии, на скулах проступили лазурные чешуйки. Анхель был в бешенстве.

— Надеюсь, ты ему доходчиво объяснил, что Цветочек под запретом? — вкрадчиво спросил близнец, подаваясь вперед.

— Не думаю, что он понял, — честно ответил, складывая руки на груди.