Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Стрелял явно не профессионал — всадил весь боекомплект. Убитый, кстати, похоже, успел увидеть убийцу и, возможно, узнать.

Я испуганно вздрогнул: может, сны материальны? Могут ли сны убивать? К счастью, моего испуга Александр Петрович не заметил, а тот сон с тех пор мне больше не снился ни разу.

Много позже меня заинтересовал и другой вопрос, который до этого как-то не приходил в голову: а почему переход осуществляет только один человек? Ведь в незнакомом мире, если кто согласен на такой поход в один конец, всегда лучше быть с кем-то. С кем-то, кому можно доверять, с кем можно поговорить. Даже вдвоём лучше в незнакомом месте, чем одному."

"Александр Петрович, когда я задал этот вопрос, согласно кивнул.

— Конечно, лучше. Я раньше не стал говорить тебе об этом, ты и так мало что понимал в моих объяснениях, но не получается отправить двоих. Почему, не знаю. И никто не знает. Есть масса теорий и версий, каждая из которых не лучше и не хуже другой. Когда ещё этого не знали, потеряли двух добровольцев. Один прошёл нормально, а второй на той стороне приземлился уже мёртвым.

Понял я и ещё одну проблему, о которой Александр Петрович умолчал при моей первой экскурсии по базе. Меня-то привели сюда, когда мне ещё и десяти не исполнилось, а потом очень основательно учили и тренировали. И учителя эти были далеко не обычные и очень не простые, и методики их тоже оказались весьма специфическими, но очень и очень действенными. Ну какой, например, обычный учитель будет обучать меня вскрывать сейфы с помощью куска проволоки? Или использовать любой предмет в комнате в качестве оружия? Те же добровольцы вынужденно уходили без такой подготовки — на это просто не было времени. А значит, их шансы выжить в чужом мире намного меньше моих. Найти же профессионала разведчика, согласного на такое вот путешествие в один конец, задача далеко не тривиальная. Ведь кто обычно соглашается на такое? Неудачники, считающие весь мир виноватым в своих бедах, те, кто всё здесь потерял и решил начать с чистого листа, либо смертельно больные люди, для которых это последний шанс, как, например, у меня.

Володя отложил гитару и задумался… И долго ещё сидел так, обняв руками колени, витая мыслями где-то далеко. Потом вдруг встрепенулся, встал и подошёл к книжному шкафу. Задумчиво провёл рукой по корешкам книг. Проскочил справочники и энциклопедии и замер около раздела с художественными книгами, немного поколебался и достал первую попавшуюся, не читая названия. Повернул и хмыкнул: «Трудно быть богом», Стругацкие. Очень даже забавно. Саму книгу он не читал, но её рассказывал однажды Гвоздь. Володя плохо помнил конкретные детали рассказа, но суть уловил точно.