Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Володя лежал на полу и тяжело дышал. Слипшиеся от пота волосы закрывали глаза, а руки налились свинцовой тяжестью. Так трудно на тренировках ему ещё никогда не было. Впрочем, наставник тоже выглядел не лучше, и это радовало. В первые дни, когда мальчик только начинал заниматься с мечами, он падал от усталости ещё тогда, когда его тренер даже не запыхался.

— Что вы делаете?! — в зал ворвался Юрий Михайлович Золотов — верховный эскулап базы, имеющий право приказывать даже Самому! — Когда я давал разрешение на тренировки, я не думал, что вы так будете тренироваться! А если Володя покалечится?

— Покалечится, если не готов, — отрезал Павел Викторович. — А если он не готов, пусть лучше покалечится сейчас. И вообще, хватит над ним сюсюкать! Жалость ему сейчас меньше всего нужна!!! — Всегда спокойный Шутер совершенно неожиданно вышел из себя. — Только потому, что он больной нельзя снижать темп тренировок! Или вы не верите в собственную теорию?

— Верю… — врач растерялся от такого напора. — Мы неоднократно ставили опыты с животными… на ту сторону все попадали совершенно здоровыми вне зависимости от того, чем болели, и в какой стадии была болезнь, но…

— Значит и Володя там будет здоров, а значит, ему понадобятся все его силы, чтобы выжить. Потому жалость сейчас совершенно неуместна и сослужит ему очень дурную службу. Так что не мешать!

— Ну… я не знаю… — Юрий Михайлович выглядел уже не так уверенно. — Но всё же, прошу вас, не надо тренироваться до такой степени.

— Тренироваться надо так, чтобы реальный бой казался лёгкой разминкой. — Павел Викторович опустился рядом с мальчиком. — Володь, ТАМ я за тобой следить уже не смогу. Раньше я мог тебе и по шее надавать, если видел, что отлыниваешь от тренировки, но ТАМ тебе за собой следить придётся самому. И здесь главное самодисциплина, самодисциплина и ещё раз самодисциплина.

— Я всё понимаю. — Мальчик с трудом сел. — Спасибо вам.

Врач только руками всплеснул.

— Вот что, молодой человек, я собственно, пришёл сказать, что обследование закончено. Болезнь стала прогрессировать и тянуть дальше уже нельзя. Ещё немного, и ты уже не сможешь ходить. Завтра последний день, после чего вы отправитесь на две недели в карантин. Переход сразу после него.

— Значит, две недели у меня ещё есть?

— Есть больше времени, но мы не хотим рисковать.

Однако карантин отменили по настоянию Самого, как шутливо все называли директора Базы (в просторечье Обезьянника) Виталия Дмитриевича Коршунова, на несколько дней для приведения всех дел в норму. Врачи, скрепя сердце, разрешили эту отсрочку, но усилили наблюдение. Тренировок стало меньше, зато всякой бумажной волокиты больше.