Князь. Война магов

Андрею показалось, что на миг он даже потерял сознание – хотя для духа это состояние вряд ли возможно. И тут настала минута блаженства – его пленитель стер ногой один из иероглифов.

– Так что ты говорил про проклятие Иерихона?

– Я наложил его на Ногайскую башню, – сглотнул Зверев. – До утра оно впитается в башню, и на рассвете при первом же громком звуке стена рухнет.

– Ты лжешь, – усмехнулся колдун, показал ему коричневый мелок и присел перед острием гексаграммы."

"– Не-ет, не делай этого, не нужно! – в ужасе заметался пленник. – Только не… Сам, сам посмотри! Проклятие наносится шестью стрелами! Они все уже в стене! Посмотри сам! Нет, не пиши! Ничего не пиши! Там заклятие! Оно узелковым письмом сделано! Его только самые умные волхвы читать могут! А я не знаю, не умею! Я не могу его снять! Не пиши, не надо! Я только стрелял!

– Ты жалкий глупый варвар, – покачал головой узкоглазый. – Нет ни единого заклинания, которое нельзя уничтожить огнем земляной смолы.

Он усмехнулся, быстро начертал на полу уже знакомый знак – и Зверев снова забился в нестерпимых муках. Истязание длилось целую вечность, а когда настала передышка, узкоглазый закатил в гексаграмму стеклянную бутыль:

– Залезай в нее, – и показал мелок.

Ощущая себя полным идиотом, Андрей – точно так же, как пробирался через монету в чужой дом, – стал старательно втискиваться в горлышко заговоренного сосуда. Понимал, что в тюрьму вечную идет – но испытывать на себе колдовские пытки больше не хотел. Османский маг стремительным движением заткнул бутылку, разметал одну из линий, вытащил сосуд и поднес к глазам: – На мраморной полке моего дворца ты станешь пятым врагом. Жить ты будешь долго-долго. А о смерти просить – часто-часто. И если ты обманул меня со своим проклятием, то руны звездных лучей покажутся тебе райским наслаждением по сравнению со страданием, что ожидает тебя в ближайшие годы.

Колдун чуть обождал, словно давая пленнику время одуматься, раскаяться, в чем-то признаться, затем покачал головой, обмотался широким атласным кушаком, сунул бутыль в складки и двинулся спасать город от неведомого колдовства. Запертый в темном сосуде, Андрей ничего не видел, но по звукам примерно догадывался, что происходит снаружи. Шаги влажные, чавкающие – значит, узкоглазый топает по улице. Шаги сухие и гулкие – это, разумеется, башня.

– Дай факел! – потребовал у кого-то маг. Несколько минут слышались только шорохи, потом узкоглазый удивленно произнес: – Надо же, и вправду есть! Вон одна, две… Их нужно достать. Вот еще. Нет, от другой бойницы будет удобнее. Да, вот она. Сейчас я ее достану…

«Факелом себе подсвечивает», – понял Зверев и едва не оглох от оглушительного в ночи взрыва.

Потом очень и очень надолго настала тишина.