Князь Владимир

Тот кивнул, взглянул на встречающего витязя:

– Что велит великий князь?

Витязь развел руками:

– Ему не терпится увидеть Анну во дворце. Посему он желает, чтобы ее привезли к нему немедля.

Войдан все еще не спускал с него глаз. В них заблистала насмешка.

– А торжественный прием?

– Потом. Сумеешь передать ее мне в лодку? А ее свита пусть либо дожидается, когда их отнесут на носилках, либо едут на наших лодьях.

Войдан кивнул:

– Я готов. Но согласятся ли отпустить принцессу с тобой…

– Со слабыми не считаются, – ответил витязь мстительно.

Он прыгнул через борт, а из лодки протянул руки. Войдан неожиданно подхватил Анну на руки, шепнул, чтобы ничего не страшилась, передал в требовательно протянутые руки раньше, чем свита испуганно завизжала, кинулась останавливать."

"Анна замерла в могучих руках. Ей хотелось, чтобы это мгновение никогда не кончалось. Его руки были сильные и твердые, как корни дуба, от кожи пахло солнцем и морем. Он держал ее как пушинку, уже и лодья отодвинулась от дромона, а он все держал, и лишь когда тревожно завозилась в его объятиях, нехотя опустил на дощатую палубу.

– Тебе не сносить головы, – шепнула она.

Он неотрывно смотрел в ее чистые глаза:

– Надеюсь…

– Почему?

– Хочу умереть на бегу. И чтобы видеть тебя…

Лодью качнуло на волнах, он подхватил ее под руку и уже не отпускал. Гребцы дружно рвали весла, она видела смеющиеся лица, на нее глазели откровенно и весело, и она напомнила себе, что эти люди не знают сложного церемониала имперского двора, потому так откровенны и бесстрашны.

– Ты служишь у великого императора русов? – спросила она тихо.

В ее глазах было сомнение. Он был одет слишком просто, ни один император не позволит, чтобы его личные солдаты выглядели бедными. Правда, у него из-за спины торчит рукоять меча, что базилевсу под стать: рукоять украшена рубинами, а нарочито простые ножны по краям блистают бриллиантами. Но сапоги этого витязя стоптаны, растрескались от жары и пыли.

Он ответил жарким шепотом:

– Я служу Руси.

– Будь осторожен, – сказала она одними губами. – Тебя казнят, едва выйдешь на берег… Не держи меня за руку!

Он не отпустил, глаза были дерзкими.

– Наш князь не обидится.

Что-то насторожило в его голосе, она спросила с подозрением:

– Он стар и немощен?

– Гм…

Второй гребец, который без напарника поднял весло и сидел, прислушиваясь к их разговору, хмыкнул.