Князь Владимир

– Что значит… отпускаешь? – переспросила Рогнеда. – Душу мою?

– И тело, – сказал он. – Кончилась твоя неволя, твое заточение. Бери все, что захочешь. Бери с собой своих людей, что служили тебе верно. Я выделяю тебе дом в Полоцке. А не хочешь – возьми денег из скарбницы, купи сама. Где захочешь. И пусть твой… ну, пусть берет тебя в жены свободно.

Он отступил к двери, но Рогнеда протянула к нему дрожащие руки. Глаза ее были округлившиеся.

– Это твоя новая шутка?

– Рогнеда, – сказал он, и она впервые заметила в его суровом лице что-то иное, преобразившее жестокого князя. В глазах пылал огонь, там были мука и нетерпение. – Прости меня, Рогнеда!

Несколько долгих мгновений она смотрела на него. Краска медленно окрасила ее бледные щеки. Глаза ожили, она все еще была хороша, даже прекрасна, сохранившая тонкий стан, гордый взгляд и девичью поступь.

– Ты странно говоришь, – промолвила она, – и я не понимаю твоих поступков… но я благодарю тебя. Ты сейчас выше, чем человек.

Она сделала движение, словно хотела обнять его, жест был непроизвольный, обняла бы по-сестрински, но Владимир лишь кивнул и отступил. В глазах сенной девки были страх и неимоверное облегчение.

Спускаясь по лестнице, он подумал, что и Юлию сегодня же отпустит обратно в монастырь. Тот самый, из которого ее увели силой. В память о ней останется маленький Святополк, которого он всего дважды успел подержать на руках, отец называется… Остальных жен – на черта ему было столько? – и тысячу наложниц отпустит прямо сейчас. Пусть каждой из жен останется дом, в котором живет, люди, земли, если таковые им дал, а наложницам дать каждой по серебряной гривне и отпустить с ее скарбом на волю.

Зачем ему все женщины мира, когда появилась надежда взять в руки… нет, преклонить колено перед своей единственной?

Василий с горечью смотрел на Анну. Редко волей богов появляется на белом свете такой редкостный цветок. Разве что для того, чтобы напомнить, что то, что видят глаза людей, – еще не все. На небесах красота еще выше, но попадает на землю раз в тысячу лет. Ему повезло, сам лицом не удался, зато о его сестренке слава идет по всему свету.

– Анна, я даже не решаюсь тебе сказать…

– Что? Что случилось?

Он прошептал раздавленно:

– Великий князь Руси требует тебя в жены.

Ее соболиные брови взлетели.

– Но он уже требовал и раньше?

– Да, но тогда мы могли тянуть время, уклоняться, ни да, ни нет…

– Господи спаси! Неужели на этот раз…

– Увы, так. Мощь Руси постоянно растет. Особенно быстро и опасно выросла в последние годы. Теперь я не сомневаюсь, что удар, от которого империя рухнет, будет нанесен в самое ближайшее время! Русь сосредоточивается. И нанесет удар именно этот расчетливый и жестокий властелин больших армий.