Князь Тьмы и я

И едва девушка вошла, я… я увидела в ней себя. Ту себя, которой было пять, но которая уже тогда понимала, что «новый папа» очень плохой человек.

Малисент понимала тоже. В том смысле, что это был очень плохой вампир, но сейчас она, как когда-то я, думала не о себе, она думала обо мне, пытаясь загладить чувство вины и хоть как-то помочь мне, попавшей во всю эту переделку… Я тоже когда-то носила маме чай, готовила завтрак, убиралась в доме, приносила цветы – делала все, чтобы порадовать маму, потому что отчетливо ощущала себя виноватой… И еще не понимала, что реальной жертвой в конечном итоге буду именно я.

– Малисент, – проговорила, глядя как деловито, но явно неумело вампирша раскладывает все на постели, – я тебя увольняю.

Девушка вздрогнула, развернулась, потрясенно посмотрела на меня и сказала:

– Я… я не уйду.

– Уйдешь, – я подошла к вещам, забрала белье не глядя, и срывая бирки, ушла в ванную.

***

Надевала не глядя, дергаными механическими движениями, потом встала перед зеркалом и посмотрела на себя – Каиль Мэттланд, 22 года… Нужно связаться с матерью, и попросить, чтобы меня похоронили рядом с бабушками. И нужно было быть осмотрительнее, когда села в чужую машину – моя вина. А еще – не следовало даже думать в присутствии князя!

Но все то, что ненужно, я уже совершила."

"Пора переходить к тому, что я еще могу сделать для этого мира перед тем, как уйду в мир иной. И первое – Малисент. О девочке следовало позаботиться.

Робкий стук в дверь и еще более робкое:

– Княгиня, я могу вам помочь?

– А должна? – безразлично глядя на черные кружева, спросила я.

– Ддда, моя горничная всегда мне… я… Почему вы меня увольняете?

– Потому что горничная из тебя паршивая, Малисент, – вслух сказала я.

«Потому что не хочу, чтобы ты прошла через весь тот ад, что когда-то выпал мне» – подумала про себя.

И когда вышла, решительно облачилась в багровый шелк платья, которое показалось мне чересчур легким, но сейчас было не до него, надела без лишних слов и вопросов. Всунула ноги в черные туфли на высоком каблуке, потом ушла к зеркалу, оставив свои волосы на растерзание еще двум появившимся вампиршам в костюмах горничных.

Их стараниями через минут пятнадцать – я себя в зеркале не узнала. Но едва ли думала сейчас об этом, ровно до тех пор, пока третья появившаяся горничная не притащила золоченый ларец.

– Так, вот давайте без этого! – возмутилась я, едва крышку откинули и там обнаружилось еще оно пыточное приспособление для моей и так многострадальной головы.

Но вампирши, демонстративно игнорирующие Малисент и откровенно неуважительно относящиеся ко мне, лишь скривились.