Князь Тьмы и я

Я не раз наблюдала героиновую ломку, это было страшно… у меня все происходило страшней!

Судорога по телу, стремительно растущие ногти, которые из обгрызенных, превращались в когти прямо на глазах, боль, меня снова типануло, бисеринки пота на коже, боль, судорога… Вспышка света в глазах, и следом все тело пронзает болью…

Не знаю, в какой момент появился Навьен.

Просто вдруг ощутила себя в холодной, практически ледяной воде, а меня гладили по мокрым волосами и хрипло просили:

– Держись, Каиль, держись. Ты сможешь.

Смогу? Смогу что? Сдохнуть?"

"Меня колотило, но Навьен все равно высыпал ведро льда в воду, потом подхватил тонущую меня, удерживая одной рукой, рванул клыками ткань пиджака, разрывая его в хлам, с громким треском порвалась ткань рубашки и мне под нос сунули жилистое запястье, сопроводив это хриплым:

– Давай девочка.

Что тебе давать?! Меня трясло, зуб на зуб не попадал, мне было хреново как не было никогда в жизни, мне было больно, меня ломало как наркомана, а он…

– Да пошел ты! – прошипела я, пытаясь оттолкнуть его руку от себя.

Но никто никуда идти не собирался.

Жесткий фиксирующий захват на затылке, лишающий возможности даже отвернуться, запястье, росчерк клыков, налившаяся кровью царапина, и эту кровь, Навьен собирался затолкать в меня. И, похоже, любой ценой.

Я перестала смотреть на его запястье, я посмотрела в его глаза…

В моих собственных застыли слезы.

В его – неотвратимость предстоящего.

Слезы соскользнули с ресниц, и потекли теплыми дорожками по щекам.

– Каиль, – ему было жаль. Ему правда было жаль, это читалось в его взгляде, но жалость затмевало чувство необходимости.– Надо.

Надо.

Паршивое слово, но иногда просто надо поступать так, как считаешь нужным. И потому несмотря на все сочувствие к Навьену, ночью я поступила так, как нужно было мне – уничтожая результат его работы за четыре года, и спасая людей. И тогда мне было жаль его, правда жаль, но я не могла поступить иначе. А сейчас он поступал так, как он считал нужным, как бы сильно ему не было жаль меня.

– Каиль, так надо, – произнес Навьен, с неотвратимостью горного обвала, который уже несется вниз сотнями тон гранитной породы. – Иначе ты не выживешь. Два глотка крови. Этого будет достаточно.

И его окровавленное запястье у моих губ, а взгляд… ему все-таки было меня жаль, несмотря ни на что – было жаль.

Мне меня тоже.

Несколько долгих секунд вампир пристально смотрел на меня, затем поднес собственное запястье к своим губам, высасывая собственную кровь, а я вдруг поняла – он заставит меня выпить. Не так, так иначе. Он сильнее. Он безжалостнее. И он – вампир.

– Я буду тебя ненавидеть всю свою жизнь, Навьен, – прошептала с абсолютной уверенностью в своих словах.

Буду. Ненавидеть до безумия. И не важно – вампиршей или нет.