Князь Тьмы и я. Книга вторая

Князь вернет его в вашу реальность в течение максимум часа, и не потащит за собой в Океан Хаоса, так что… успокойся уже.

А оно почему-то не успокаивалось никак.

— Слабость Навьена ты, не так ли? – задал прямой вопрос Сайнхор.

И тут я, я… я так подумала и:

— Навьен предан князю.

И только сказав, поняла, как тяжело вообще было произнести подобное.

Шеф посмотрел на меня своими жуткими проницательными глазами и сказал:

— Каи, он вампир. Для вампиров это нормально. Тем более тысячник. Конечно, он предан князю, безусловно и абсолютно. Это даже не сознательное желание, это на уровне рефлексов и инстинктов. Просто прими это — преданность князю, часть личности Навьена, его неотъемлемая часть.

И мне просто принять это?

— Нужно найти способ вернуть вампиров в Изнанку, без них на земле реально лучше будет.

Сайнхор пожал плечами, и вдруг спросил:

— Знаешь, почему я с тобой?

Вопросительно посмотрела на него.

Усмехнувшись, стервятник пояснил:"

"— Много лет и даже веков назад, когда в Изнанке не осталось людей, вампиры, приложившие к этому свою когтистую лапу, нашли путь выхода в ваш мир, бросив саму Изнанку медленно подыхвать в агонии. А мир, обреченный на неизбежный конец… жить в нем не самая приятная штука на свете. Так что я с тобой, до конца. До самого конца, каким бы он ни был. Теперь залезешь на меня и держись крепко, привал через два часа. Если есть вопросы — можешь обдумать, но не болтай на бегу.

И кости позвоночника Падальшика начали с хрустом перестраиваться.

— Последний вопрос, — поспешила я, устраиваясь удобнее. — Что мы будем искать в родном городе Валианта?

— Его умение находить слабые места, — ответил Сайнхор, пригибаясь к земле. — Держись крепко.

И сорвался на бег.

Если бы я знала, чем все закончится, вообще бы ничего не ела.

40

Это был жуткий мир. Если Изнанка мне сразу как-то понравилась, то Океан Хаоса вызывал только содрогание. Казалось, что мы передвигаемся по океаническому дну, а сверху с неба временами толщу воды просвечивают солнечные лучи, и вот там, где был свет — все было еще относительно нормально. Ровно до того момента, как свет сменял сумрак. В сумраке все становилось кошмарным. Так в свете лучей деревенька, в которой по дорогам бегают дети играясь, женщины азиатской внешности выполняют домашнюю работу, а мужчины или мастерят что-то, или пашут землю, едва свет перекрывался сумраком, становилась местом ужаса. И оказывалось что дети не играются мирно, а с перекошенными лицами преследуют кого-то, женщины готовят не кашу, а молотят чьи-то останки, мужчины не пашут землю, а забивают мотыгами живых людей… Мне после подобного расхотелось смотреть по сторонам, но не ехать же с закрытыми глазами. Так что я смотрела. Ужасалась и дальше смотрела.

Потом впереди возник город.