Князь Путивльский. Том 2

Причем с моими сыновьями он возился с удовольствием. Наверное, нет своих.

О чем я и спросил как-то Берке, когда на привале мы в его шатре играли в шахматы, вырезанные из красного и черного дерева. Шатер был полотняный. Наверняка захвачен в Персии. Остальные военачальники предпочитали ночевать в войлочных. Впрочем, не все. Субэдэй, если не было дождя, спал на открытом воздухе на попоне, положив под голову седло. Я тоже. И сыновей приучил. В тот день я, как обычно, выигрывал вторую из трех партий. Берке был сильным шахматистом по меркам своего времени, то есть, на уровне слабого любителя из двадцать первого века.

— Все его сыновья погибли в походах. И у меня тоже нет. Только дочки рождаются. Одна наложница родила сына, но он сразу умер, — пожаловался Берке.

— Русичи говорят, что девочки рождаются у настоящих мужчин, — подбодрил я.

— У Тэмуджина было много сыновей, — возразил он.

— Как говорят мудрые люди, исключение подтверждает правило, — сказал я и, чтобы поменять тему разговора, в свою очередь пожаловался: — А мне пора женить старших сыновей. Жена уже подбирала им партии, а тут вы нагрянули. Теперь не знаешь, с кем стоит родниться, а кто скоро погибнет?

— Старшая жена Тагтагай родила мне двух девочек-близняшек. Сейчас им… — Берке задумался, припоминая, — …четырнадцатый пошел. Тоже пора замуж выдавать.

Я понял, что он это не просто так сказал, поэтому произнес:"

"— Для меня было бы честью породниться с тобой.

— И для меня, — сказал он. — Я пошлю гонца к Тагтагай, чтобы она прислала девочек сюда.

— Мои сыновья с нетерпением будем ждать, — заверил я.

Будем надеяться, что девочки окажутся не слишком страшными. Впрочем, для династических браков внешность и прочая ерунда не играют роли. А юношам все доступные женщины кажутся красивыми, а потом наложниц заведут.

Поскольку мы теперь были почти родственники, я осмелился спросить:

— Не знаешь, что провидец сказал Бату обо мне?

Берке долго молчал, перебирая четки, а потом ответил, глядя мне в глаза:

— Что ты — вечный воин.

Это определение поразило меня. И словом вечный, а словом воин. Я не хотел жить вечно и быть все время воином. Вечным капитаном — еще куда ни шло. Хотя тоже погано. На меня напала такая тоска, что хоть вешайся, хоть напейся.

Берке всё понял и, жестом подозвав слугу, маленького худенького араба с очень смуглой кожей и длинными и тонкими, как у пианиста, пальцами рук, приказал:

— Принеси нам вина.

Берке хоть и был мусульманином, относился к соблюдению запретов довольно легкомысленно. Он не закатывал истерик, когда при нем перерезали баранам горло. Впрочем, в текущую воду он все-таки не входил, но, скорее, не потому, что это запрещено у монголов, а потому, что, как и большинство кочевников, не умел плавать и боялся воды.