Князь Путивльский. Том 2

Его дед Чагатай, как будут выражаться в будущем, является «теневым» лидером монголов — Хранителем Ясы, их, так сказать, конституции, — и жутко ненавидит мусульман. После Бури сидели воины поскромнее, не Чингизиды. Все замолчали, увидев меня, уставились с явным любопытством.

Я поздоровался на монгольском.

Мне ответили хором и с радостным удивлением, будто заговорила статуя.

— К нам на помощь прискакал знаток всех народов! — громко и шутливо произнес Субэдэй. — Иди садись возле меня, — пригласил он и попросил своего соседа слева: — Подвинься, Берке, дай мне поговорить со старым знакомым!"

"Чингизид не обиделся, переместился левее, уступая мне место возле старого полководца. Молодая и симпатичная китаянка лет пятнадцати с маленькими, детскими ступнями в черных тряпичных башмачках на высоких деревянных подошвах, поставила передо мной чистый серебряный кубок вместимостью граммов двести, наполненный медовухой, и овальную тарелку с горячим вареным бараньим мясом, по краю которой шла надпись арабской вязью, так красиво выполненной, что казалось растительным узором. Что было написано — я прочитать не смог. Надо очень хорошо знать арабский, чтобы прочитать одну и ту же фразу, написанную разными каллиграфами. Я поблагодарил девушку на китайском. Она улыбнулась и поблагодарила меня за то, что я поблагодарил ее. Я, стебаясь, поблагодарил ее за то, что она поблагодарила меня за то, что я поблагодарил ее. Она, улыбаясь еще счастливее, поблагодарила меня за то… Продолжать не стал, потому что сидевшие за столом уставились на нас, как на говорящих обезьян. Только Субэдэй отнесся с юмором.

— Первый раз вижу, чтобы она говорила так много! — произнес он и посоветовал: — Попроси Бату, чтобы подарил ее тебе.

— Тогда мне придется возить ее, притороченной к седлу. Я собрался в поход и не взял ничего лишнего, даже шатер, — шутливо отказался я.

Сидевшие за столом весело засмеялись, представив, наверное, как будет выглядеть притороченная к седлу китаянка. Я произнес тост за здоровье присутствующих, стряхнул с пальца первую каплю на ковер и осушил бокал до дна, что и продемонстрировал, перевернув его вверх дном. Мои действия поприветствовали одобрительными возгласами и сами осушили кубки. Затем мы закусили горячим мясом.

— Он служил у ромеев, хорошо знает их, — сообщил старый полководец хану, который не ел, а только пил.

— Не только служил, но и воевал с ними, — сказал я и не удержался, похвастался победой над Эпирским деспотом.

То, что мы победили десятикратно превосходящее войско не сильно удивило присутствующих.

— Ромеи — трусливые воины, — пренебрежительно произнес Гуюк.

Судя по тому, что на его слова никто не обратил внимание, сын Угедея в этой компании является поставщиком дегтя в бочки меда.