Князь Путивльский. Том 1

Пространство от мачты и почти до форштевня было заставлено бочками и сверху завалено тюками. На маленьком баке сидели трое монахов, ели хлеб и запивали вином из широкой чаши. Одно место рядом с ними пустовало, там лежал недоеденный кусок хлеба.

— Иди поешь, — разрешил я Илье.

Монах молча кивнул головой и направился на бак к своим собратьям.

С трудом повернув голову вправо, я увидел, что на корме у борта стоял и рулил толстым веслом кормчий — крупный мужчина лет сорока с тупым, бесчувственным лицом. Голова не покрыта. Густые, вьющиеся, черные волосы спутаны. Меня всегда поражало, что красивыми волосами природа награждает глупых людей. Наверное, часть пространства в черепе отдает под удобрения. На кормчем поверх грязных и измятых рубахи и портов была короткая овчинная безрукавка. Грязные босые ноги, расставленные на ширину плеч, словно приросли к потемневшей, затоптанной палубе.

Слева и позади моего ложа расположился на палубе под тентом толстый мужчина с окладистой темно-русой бородой, одетый в темную меховую шапку, вроде бы бобровую, и во что-то темно-красное типа короткого кафтана с рукавами по локоть, порты из похожего материала и обутый в черные высокие сапоги. Он ел тоже, что и гребцы, плюс вареные куриные яйца. Еда его лежала на бронзовой тарели, у которой был выпуклый узор по краю, похожий на виноградную лозу. Запивал из бронзового кубка с широкой круглой подставкой. Скорее всего, это купец, хозяин судна. Обслуживал его мальчишка лет двенадцати, худой, зашуганный, в грязной серо-белой рубахе, широкой и длинной, на вырост, и босой. Ноги были в цыпках.

— Очухался, князь? — дожевав кусок сала, спросил купец тоном, состоящим одновременно из заискивания и насмешливости.

— Да вроде бы, — ответил я и спросил в свою очередь: — Где мои одежда и оружие?

— Савка, принеси князю его вещи! — приказал купец мальчишке, а мне сообщил: — Мокрые они были. Сняли, чтобы высушить. Не бойся, ничего не пропало.

— Это ты должен бояться, — мрачно сказал я, чтобы поставить его на место. — Если хоть что-нибудь пропадет, не сносить тебе головы.

Купец сразу привял, залепетал подобострастно:

— Поверь мне, князь, ничего себе не взял! Али я не знаю, кто ты?! Мы, купцы, — люди подневольные, свое место помним, — и напомнил и мне как бы между прочим: — Потому и спас тебя. Знал, кому помогаю!

— За спасение будешь награжден, — заверил я и повернулся к баку.

Там гребцы закончили трапезу, начали готовиться к гребле. Монахи тоже поели, только Илья дожевывал хлеб, допивая содержимое чаши. Почувствовав мой взгляд, он поставил чашу на палубу, перекрестился у рта, что-то тихо сказал остальным монахам и пошел ко мне.