Князь Путивльский. Том 1

Мончук с двумя дружинниками будет возле «кошек» прикрывать наш отход, если провалимся. Остальных я повел к надворотной башне. Хотя проход был широкий, метра два, шли цепочкой. Возле самой башни я чуть не налетел на араба. Он прикорнул, присев у стены и прижав к груди копье, поставленное между ног. Проснулся, когда я был рядом, и начал вставать, опираясь на копье.

— Спишь? — шепотом спросил я на арабском.

— Нет, — шепотом ответил он, еще не проснувшись и не понимая, кто с ним разговаривает.

Левой рукой я зажал ему рот и нос и прижал голову к зубцу стены, а правой всадил кинжал в шею. Усы у араба были густые и жесткие, напоминающие ершик, каким в годы моего детства мыли изнутри молочные бутылки, а щеки покрыты колючей щетиной. Они надулись несколько раз, а потом замерли. В этот момент упало копье. Я совсем забыл о нем. Довольно громко упало. Я замер, ожидая, что на шум кто-нибудь придет. В предыдущие ночи иногда по стенам ходили патрули с факелами. На шум никто не среагировал. Я положил убитого. Осторожно, чтобы не забрызгало кровью, вытянул из его шеи кинжал и вытер его и залитую теплой кровью руку о его стеганку, набитую хлопком.

В башне было душно и пусто. Еще один караульный спал, сидя у стены, по другую сторону от нее, а остальные — на верхней площадке. Солдат спит — служба идет. Они лежали на ковриках одетые и обутые. Оружие и щиты были прислонены к зубцам. Двое храпели довольно громко. Не мудрено, что не услышали звук упавшего копья. И больше уже ничего не услышат.

Мы зачистили все башни на стене с этой стороны города. После чего я зажег найденный в башне факел и через бойницу дал сигнал дружинникам, оставшимся в лагере. Сейчас все, кроме двух небольших отрядов, которые будут контролировать остальные городские ворота, перейдут к захваченной стене и, когда начнет светать, поднимутся на нее по лестницам.

39"

"Комендант Мерса-Матруха стоит передо мной и трясется от страха. Во время переговоров он вел себя смелее. На старике четырехгранный шлем и мятые хлопковые рубаха и штаны. То ли не успел облачиться в доспехи, то ли решил, что погибнуть и так сойдет. Он щурит близоруко глаза, будто никак не поверит, что я не снюсь. Рядом на земле валяется сабля, выбитая мною. Мы стоим во дворе его двухэтажного дома с плоской крышей. На первом этаже входная дверь и две узкие бойницы, а на втором четыре окна, закрытые деревянными жалюзи. Напротив дома располагаются конюшня с сеновалом наверху. В стойлах мул и три лошади: соловый — желтовато-золотистый, с белой гривой и хвостом — жеребец и чалая на основе соловой масти кобыла с таким же жеребенком. Дальше идут отхожее место, кладовая, в которой большие пифосы с пшеницей и просом, дровяной сарай. Очаг из камней и глины расположен у дальней стены, рядом с сараем.