Князь

На правом берегу Волхова, среди древнейших православных храмов находились вечевая площадь города – и его же торговые ряды. Лавки горожане строили так же добротно, как церкви: с толстыми каменными стенами, высокие и просторные. Впрочем, купола церквей поднимались, конечно же, выше, нежели двухэтажные магазинчики с узкими лесенками, обширными торговыми помещениями и односкатными черепичными крышами.

Потап Кушкарев вел свое дело, расположившись между шорной и ювелирной лавками. Вывески над дверьми не имелось, но несколько ковров и тюков ткани лежали на прилавке перед входом.

– Хозяин здесь? – поинтересовался Василий Ярославович у стоящего за прилавком удальца в красной атласной рубахе, расстегнутой на груди.

– Здесь, боярин, – кивнул тот. – Покликать?

– Зови.

– Отец! – сунул голову в дверь магазина парень. – Отец, подь сюда! Тебя заезжие бояре ищут.

Зажиточный купец оказался, естественно, мужчиной дородным, чернобородым, в бобровой шапке и собольей ферязи, из-под которой проглядывала суконная поддева. Он приложил руку к груди, степенно поклонился:

– Доброго вам здоровья, бояре. Чем могу вам душевно угодить?

– И тебе долгих лет, торговый человек. Вот, держи… – И Андрей положил ему в руку кошель с талерами.

– Что это?

– Серебро.

– А за какой товар?

– Ушкуй нам нужен, Потап. У тебя, слышали, есть. Берем.

– Вы его видели?

– Нет, – мотнул головой Зверев. – Но у такого справного купца и судно должно быть справным. А нам иного и не нужно.

– И сколько здесь?

– Мы же не видели ушкуя, – напомнил Андрей. – Вот и ты в кошель не заглядывай. Тебе серебро, мне ушкуй. Идет?

Купец задумчиво взвесил кошель в руке, подумал, снова взвесил – и решился:

– По рукам, боярин! Лихому молодцу ушкуй и уступить не жалко. Бери!

* * *"

"Лед шел по Волхову целую неделю. Стронулся с места на третий день после покупки ушкуя, а освободил реку только к десятому. Все это время Лучемир, щурясь, нюхая и тыкаясь во все носом, облазил корабль от макушки опущенной мачты до самого нижнего трюма и потребовал сменить почти половину оснастки: подгнившие или стершиеся, по его словам, канаты и веревки, ветхие паруса, кормовое весло и бочки для воды. Кроме того, потребовались припасы, гамаки, посуда и куча всякой другой мелочи, на которую ушло в общей сложности почти семь талеров. Еще на три талера его разорила Полина, пожелав для их уютной каюты ковры на пол и на стены, перину (с кровати, решила она, в шторм можно упасть), специальные подвесные светильники, не боящиеся качки. Во всяком случае, так утверждал купец, продавший ей еще и индийский талисман, хранящий от гибели в пучине, от любых болезней и немилости мужа.